Использование сказочного сюжета в повести Пушкина

План Введение 3 КАТЕГОРИЯ СКАЗОЧНОГО СЮЖЕТА В ТВОРЧЕСТВЕ А.С.ПУШКИНА 4 Заключение 9 Литература 10 Введение Александр Сергеевич Пушкин, первый русский национальный поэт, основоположник всей последующей русской литературы. Читая Пушкина, чувствуешь его глас. Диалог с читателем, происходит на равных, как принято между близкими людьми, схватывающими все с полуслова. Поэт — художник-новатор, мыслитель, историк, публицист, фактически

участник борьбы с самодержавием, с крепостничеством, и прекрасным педагогом. Пушкин дал первые художественные произведения на родном языке, познакомил с неведомою до него поэзией. Он — истинный отец русской поэзии, воспитатель эстетического чувства и любви к благородным и эстетическим наслаждениям в русской публике, масса которой значительно увеличилась благодаря ему — вот его права на вечную славу в русской литературе. И вся последующая литература шла от

Пушкина, как от своего основоположника и учителя. Пушкин был и остается учителем, как непревзойденный мастер; над ним до сих пор ломают головы, тщетно стараясь открыть законы и тайны несравненного звучания его стиха. В повести “Капитанская дочка” А. С. Пушкин использует свой излюбленный прием: сам он выступает в роли издателя, а автором как бы является Гринев. Также от лица вымышленного автора написаны, например, “Повести

Белкина” и “История села Горюхина”. А. С. Пушкин создает вполне определенный образ повествователя — поместного дворянина. Детство его проходит в деревне, растет он недорослем, затем отец отправляет его на военную службу, и через какое-то время он возвращается в родовое поместье и решает заняться сочинительством. Примерно так же выглядит история рассказчика “Капитанской дочки”; линия “автор — повествователь — герой” здесь прослеживается довольно четко. КАТЕГОРИЯ СКАЗОЧНОГО

СЮЖЕТА В ТВОРЧЕСТВЕ А.С.ПУШКИНА Художественное понятие чудесности Пушкин в огромной степени наследует из русского фольклора. Но в связи с исторической проблематикой чудесность входит в пушкинский поэтический мир из русской дворянской культуры XVIII столетия — одного из важнейших источников формирования Пушкина как литератора. В картине мира просвещенного абсолютизма, несмотря на исповедуемый рационализм,

категория чудесного занимала огромное место. Идеалом объявлялось государство, устроенное на началах совершенного разума. Однако чудесным истоком и создателем царства разума выступала богоподобная царица. Символами созданного царицей «земного рая» были загородные резиденции; прежде всего Царское Село. Пушкин как будто строит лесенку во времени: сам он смотрит из середины XIX века на повествователя, который в свою очередь пишет о себе в молодости.

Таким образом, до читателя доходит многомерная историческая картинка, сложная, как сама жизнь. Герои «Капитанской дочки», со своими заурядными человеческими судьбами, оказываются в самом центре исторических событий. Пушкин перемещает читателя внутрь событий участвуя в событиях вместе с молодым Гриневым, дворянином, не считающим для себя возможным изменить присяге и перейти на сторону восставших — героем «Капитанской дочки». Обезоруживающая честность не раз спасает ему жизнь.

Эта же честность — залог особого доверия читателя ко всему, о чем он рассказывает. А. С. Пушкин под Нидом издателя пишет, что единственное дополнение его к рукописи Гринева — это эпиграфы. Таким образом, только в эпиграфах автор напрямую выражает свою позицию. Первый и главный из них — «Береги честь смолоду». Проблема чести — одна из главных в «Капитанской дочке».

Положительные герои те, кто «берег честь смолоду»: Гринев, Маша, семья Мироновых и т. д. К ним же в некоторой степени можно отнести и Пугачева. По крайней мере, в отношении Гринева он поступил честно. Повествователь в «Капитанской дочке» — это тот же Гринев, но уже в старости. Он смотрит на себя со стороны, посмеивается над ошибками молодости, над своей

неопытностью, но он и гордится тем, что не потерял своего дворянского достоинства, основные жизненные принципы его сформировались уже тогда и остались неизменны. В отличие от молодого Петруши, все мысли которого были заняты любимой девушкой, Гринев-повествователь дает оценку и историческим событиям. Это именно он говорит: «Не приведи Бог видеть русский бунт — бессмысленный и беспощадный.

Те, которые замышляют у нас невозможные перевороты, или молоды и не знают нашего народа, или уж люди жестокосердые, коим чужая головушка — полушка, да и своя шейка Капитанской дочке» чудесным источником истории выступает путеводительная национальная природа-почва. Основа сюжета — любовный путь героев навстречу друг другу (ожидание/узнавание жениха и выбор/обретение невесты). Герою природа пролагает альтернативный службе путь авантюры как выбора невесты.

А продолжившись «историей» — пролагает путь службы как ее обретения. Для героини природа отодвигает первопричину происходящего в область предвечного и обусловливает этим переживание происшедшего в форме «смутного» (романтического) сна. Сакрализация героем добровольно оставленного прошлого выступает формой и условием поступательного движения по жизненной дороге. Эти сюжетные значения также наследуют диалектике русского

Века Просвещения и прежде всего эпическим значениям богоподобной царицы в русской хвалебной оде. Именно она преобразует пространственные измерения истории, которыми становятся дорога и Россия. Однако в пушкинском воплощении история и природа уже не являются атрибутами богоподобной «сверхфигуры», а предстают как необратимый социально-исторический ход, чьими символами выступают дорога и путевая станция. Локусами этого пути как духовного развития личности являются отчий дом и «дом в лесу» как место

посвятительного испытания. Итак, в самом центре решающих событий истории находится средний, гораздо более заурядный человек, чем сам Пушкин, тем не менее, им же выбранный. Рассказ искреннего и открытого Гринева рисует объективную картину происходящего, не подает поводов для подозрений в каком-либо «умничаньи» (кстати, любимое его слово). Язык Гринева-повествователя прост и доступен, без затей.

Пушкин-поэт мог использовать описание бурана как аллегорию крестьянского восстания: «Ну, барин закричал ямщик беда: буран!» Гринев же просто описывает метель, благодаря которой он познакомился с Пугачевым. «Капитанская дочка» — повесть не просто о народном восстании, а об общечеловеческих проблемах. Нигде в повести мы не встретим описания угнетенного народа, наоборот, например, Савельич бескорыстно любит своих хозяев и предан им.

И все же «Капитанская дочка» — глубоко народное произведение, даже общенародное, примиряющее все сословия. Почти все эпиграфы к главам взяты из народных песен. Их слова становятся выражением чувств героя-дворянина. Пушкин говорит нам, что жизнь сложнее любых схем, что для объединения людей недостаточно их принадлежности к одному сословию. Гриневу намного более симпатичен

Пугачев, чем Швабрин — такой же, как он, офицер. Каждый герой повести — не просто представитель своего сословия, но самостоятельная личность: и Савельич, и Пугачев, и императрица. Пугачев — представитель народа, но он не смешивается с толпами людей, идущих за ним, он вождь и понимает, что одинок и рано или поздно его предадут. Обсуждая калмыцкую сказку об орле и вороне, Пугачев и

Гринев высказывают свою жизненную позицию. Пугачев не может жить иначе, для него бунт — смысл жизни, для Гринева же — «жить убийствами и разбоем значит клевать мертвечину». Герои не сходятся в определении основы жизни и тем не менее остаются доброжелательны друг к другу. Пушкин модифицирует и значения романтизма — одного из главных литературных орудий воплощения чудесного — в том числе и в его собственном раннем творчестве.

В повести относительно мало изображены кровопролития, всем и так хорошо известна жестокость крестьянской войны. Но там, где такие сцены есть, в них изображены страдания обеих сторон — это и башкирец с изуродованным лицом, и смерть четы Мироновых. Снова А.С.Пушкин разрушает любые схемы и главным измерением сюжета делает такое человеческое качество, как сострадательность, обычная доброта. Вспомним, как впервые в повести появляются Пугачев и императрица — словно два полюса.

Герои встречаются с ними как с обыкновенными людьми, и лишь затем выясняется, что оба они наделены властью. Милосердие же проявляют лишь к тем, кому лично симпатизируют. Избирательно. В «Капитанской дочке» много сказочного. Здесь отразилась мечта поэта о возможности устройства такого мира, где все зиждется на добрых и мудрых человеческих отношениях; герой и повествователь помогают внушить именно эту мысль читателю.

В «Метели» и «Капитанской дочке» (чьи мотивы прообразованы сном Татьяны в «Евгении Онегине») подспудным или символическим значением «чудесности» наделяется зимняя природа. В прозе она играет путеводительную и посвятительную роль в судьбе героев и выступает скрытым источником национальной истории (война 1812 года, пугачевщина). Мотив зимнего пути отражен также в стихотворениях «Страшно и скучно» (1829) и «Бесы» (1830).

В «Капитанской дочке» воспроизведена с противоположным итогом — и, значит, смыслом ситуация «Медного Всадника». Герой, также оказавшись между царем и восставшей «стихией», не становится пассивной жертвой последней; а проходит путь ее преодоления. Значит, культура русского XVIII века и содержащиеся в ней значения чудесного выступают источником как исторического трагизма, так и его преодоления. Тема чести была для Пушкина принципиальной.

В замечательной своей повести «капитанская дочка» А.С.Пушкин в эпиграф вынес слова пословицы: «береги честь смолоду». Что нужно человеку, чтоб не уронить своего достоинства в любых испытаниях? Что делает человека подлинно великим? Вот герой повести Петр Андреевич Гринёв, который «жил недорослем, гоняя голубей и играя в чехарду с дворовыми мальчишками»

не понимает решения своего отца: отправить его служить в орегбург. Таким образом, А.С.Пушкин утверждает мысль о том, что человек всегда свободен в своём нравственно выборе: быть совестливым или циничным, жестоким или великодушным, смелым или трусливым. Идти трудной дорогой проедоления людских слабостей и есть самостоянье человека, что по мысли поэта является залогом величия его. Литература 1. Исторические смыслы потустороннего у

Пушкина. М Изд. Российского государственного гуманитарного университета. 1998. (17. печ. л.). 2. Диалектика взаимодействия зрелища и текста // Массовые виды и формы искусств. М 1985. 1,4 печ. л. «Зимний путь» у Пушкина //Slavicatergestina. Vol. 6. Trieste, 1998 1,5 печ. л

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
allbest-referat.ru
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.