Культура контекст и развитие

Вопросы, связанные с развитием человека, интересуют всех специалистов по психологии и в течение многих лет были предметом самого пристального вни­мания теоретиков и исследователей, занимающихся кросс-культурной пробле­матикой в рамках различных дисциплин. В самом деле, не говоря об исследо­ваниях социального поведения, вопросы этиологии черт культурного сходства и различия десятилетиями не давали покоя тем, кто занимался изучением куль­туры. К счастью, это привело к появлению в различных отраслях, в первую очередь в антропологии, психологии и социологии, обширной литературы, свя­занной с развитием.

В данной главе Гардинер дает прекрасное общее представление о разви­тии человека в кросс-культурном аспекте. После решения терминологических вопросов он обращается к исторической перспективе направления и рассмат­ривает его связь с традиционной психологией. Ввиду чрезвычайно широких масштабов данной области исследований в кросс-культурной психологии он ссылается на значительное количество полезных для читателя источников, которые могут помочь глубже понять и оценить работу, проведенную на сегод­няшний день. Он подвергает анализу множество теоретических подходов и моделей и рассматривает вопрос о сходстве и различии антропологического подхода и подходов кросс-культурной и культурной психологии. Особенно важным является определение Гардинером тематики, касающей­ся кросс-культурного изучения вопросов развития. Одна из выделенных им тем, например, — выявление значимости воздействий контекста. Как убедительно доказывает Гардинер, трудно представить себе современную теорию или исследование по кросс-культурной или традиционной психологии, которая не принимает во внимание возможное воздействие контекста на поведение. Несмотря на то что эти идеи не новы, как показывает Гардинер в начале главы, на сегодняшний день они становятся более важными, поскольку частота обра­щения к ним в литературе значительно возросла. Другая важная тема — применение кросс-культурных работ по развитию человека в сфере социальной политики. Приводя многочисленные примеры, в частности Turkish Early Enrichment project, учрежденный Кагитсибаси, Гарди­нер убедительно показывает, что данные монокультурных исследований в тра­диционной психологии не отвечают потребностям, связанным с проблемами развития населения земного шара, которое отличается чрезвычайным много­образием. При этом он говорит о том, насколько остра потребность в кросскультурных исследованиях развития человека при создании специальных про­грамм развития, которые способствуют социализации и адаптации к культур­ным нормам представителей различных групп населения. Третья тема, которую выделяет Гардинер, касается когнитивного развития, и в первую очередь важности работ советского психолога Выготского. Отдавая должное работам Пиаже, чьи труды в течение десятков лет оказывали значи­тельное влияние на традиционные психологические теории развития, Гардинер отмечает, что работы Выготского привнесли в теорию развития новую точку зре­ния и поэтому очень важны. Подобным образом в будущем могут оказаться по­лезными и другие альтернативные точки зрения на развитие, которые берут начало в рамках иных культур. В этом свете также чрезвычайно важна последняя тема, выделенная Гарди­нером, — тема регионализации возрастной психологии. Гардинер полагает, и не без оснований, что на будущие представления о развитии человека в кросс-культурном аспекте будет оказывать глубокое влияние понимание развития как уникального для каждого отдельного культурного контекста процесса. Особый интерес представляют его идеи, касающиеся повышения уровня осведомлен­ности в отношении многих культур и развития идентичности. В процессе тако­го развития личность движется от культурной зависимости к независимости и установлению связей со многими культурами. Учитывая растущий уровень гло­бализации и рост местного патриотизма в мире, такие идеи весьма важны для будущих теорий развития человека. Как и другие авторы этого руководства, Гардинер представляет следующую стадию эволюции кросс-культурной психологии как создание универсальных теорий развития человека. Однако, подобно многим авторам, Гардинер пред­ставляет и то, насколько значительную работу предстоит проделать для реше­ния этой задачи. Такая работа включает не только теоретические разработки и обнаружение сведений, моделей и направлений, которые, возможно, не дол­жным образом представлены традиционной возрастной психологией, но так­же освоением новых планов и методов исследования, выходящих за рамки се­годняшней практики. В частности, чрезвычайно важным для дальнейшей эво­люции знания, связанного с развитием человека в кросс-культурном аспекте, будет развитие методики, включая использование триангуляционных подхо­дов (имеется в виду применение различных теорий, моделей, методов для изучения одного феномена) и интеграцию количественных и качественных методов. В этом смысле идея Гардинера о необходимости интеграции кросс-культурной и культурной психологии и связанных с ними методов и теорий, полностью созвучна с идея­ми остальных авторов данного руководства, которые также считают такую интеграцию необходимым условием создания будущих панкультурных теорий развития человека. Если нужно выбрать только одно слово, чтобы обозначить нынешнее состояние кросс-культурных исследований развития и направление, в котором они, вероят­но, будут двигаться в начале нового тысячелетия, этим словом будет контекстуализация, или представление о том, что поведение не может быть в достаточной мере изучено или понято вне (культурного) контекста. Контекстуализация и признание важной роли влияния культурных факторов на развитие ни в коей мере не являются новыми подходами. Отчасти их происхож­дение тесно связано с широким кругом давних теоретических направлений и под­ходов, включая символический интеракционизм Мида (Mead, 1934), теорию поля Левина (Lewin, 1951) и экологический системный подход Бронфенбреннера (Вгоп-fenbrenner, 1975,1979,1989); и это лишь несколько примеров. Поразительно посто­янство, с которым современная литература обращается к идеям, связанным с контекстуализацией и развитием, а также все возрастающее количество исследований и научных публикаций, посвященных данной теме. Цель этой главы — осветить истоки кросс-культурных исследований развития, рассмотреть их связь с более широкой областью психологии, оценить их современное состояние и попытаться определить направление их развития на первые 10-20 лет XXI века.

Чтотакоеразвитиевкросс-культурномаспекте? Направления кросс-культурной психологии и возрастной психологии отличают­ся значительным разнообразием, и каждый из тех, кто работает в одном из этих направлений, привносит различные точки зрения, в том числе разные определения самих направлений (Н. W. Gardiner, Mutter & Kosmitzki, 1998). Давайте начнем с определения некоторых основных терминов и понятий дан­ной главы. Во-первых, мы опираемся на определение кросс-культурной психологии, которое сформулировали Берри, Пуртинга и Панди (Berry, Poortinga & Pandey, 1997) в недавнем исправленном переиздании «Руководства по кросс-культурной психологии» (Handbook of Cross-Cultural Psychology). Они рассматривают кросс-культурную психологию как «систематическое изучение взаимосвязи между культурным контекстом развития человека и теми типами поведения, которые явятся принятыми для индивидов, сформировавшихся в условиях определенной «культуры». Данная дефиниция делает явный акцент на значимости культурного контекста и рассматривает кросс-культурную психологию как научное направление, объединенное с родственными дисциплинами использованием общих теорий, научных методологий, статистических методов и способов анализа данных.

Во-вторых, развитие человека может пониматься как «изменения в физическом, онкологическом и социальном поведении, имеющие место на протяжении всей жизни индивида от зачатия до смерти» (Н. W. Gardiner et al., 1998, p. 3). И наконец, кросс-культурное изучение развития человека сосредоточено на «чертах культурного сходства и различия в процессе развития и на его результате, выраженном в поведении индивидов и групп» (Н. W. Gardiner et al., 1999). Культураиразвитие Сложилось так, что в своих попытках понять поведение человека возрастная пси­хология не использовала ни кросс-культурного, ни междисциплинарного подхо­да, в то время как подход кросс-культурной психологии не принимал во внимание того, что было связано с развитием. Антрополог Теодор Шварц (Schwartz, 1981), писавший около 20 лет назад об усвоении культуры, заметил, что «антропологи игнорировали детей в культуре, а специалисты по возрастной психологии игнорировали культуру в детях» (р. 4). Два года спустя Джон Берри (Berry, 1983), один из первых канадских специалистов и исследователей в области кросс-культурной психологии, сказал, что кросс-куль­турная психология как дисциплина была «так ограничена культурой и так слепа к культуре [что] . теперь ее просто нельзя использовать» (р. 449). Однако в 1986 году Густав Яхода (Jahoda, 1986), известный и авторитетный европейский психолог, внесший немалый вклад в становление дисциплины, критикуя данное направле­ние за «чрезмерную узость ориентации» (р. 418), выразил и оптимизм, отметив, что кросс-культурные исследования развития человека расширяются хоть и медлен­но, но непрерывно. За последние 20 лет эта скорость значительно возросла, и име­ющиеся данные позволяют предположить, что мы вступаем в эру [исследований] развития. В этой главе сделана попытка передать развитие, подъем и перспективу Данной сферы научных интересов и исследований, значение которой становится все более важным. По мере развития кросс-культурной психологии исследовательские интересы, связанные со сферой развития, претерпели значительные изменения. Парке, Орн-тайн, Ризер и Цан-Вакслер (Parke, Ornstein, Rieser & Zahn-Waxler, 1994) кратко подытожили и обсудили изменения в изучении развития в прошедшем столетии. То лет назад существовало пять основных тем, которые вызывали интерес: эмоциональное развитие, биологические основы поведения, сознательные и подсознательные процессы, когнитивное развитие и роль Я в развитии. В 1950-е и 1960-е годы Жусе оказались теория научения, экспериментальная детская психология, оперантый анализ детского поведения, сенсорное и перцептивное развитие ребенка, когнитивные способности детей, биологические основы поведения и социальные взаимоотношения. По словам авторов, «самой неожиданной темой является постоянное обнаружение преждевременного развития младенцев и маленьких детей не только в когнитивном отношении, но также в социальном и эмоциональном аспекте». Недавно, обсуждая культурное структурирование в процессе развития ребен­ка, Сьюпер и Харкнесс (Super & Harkness, 1997) подчеркнули следующий важный момент: Постоянной мыслью при исследовании развития ребенка в разных культурах явля­ется идея об окружении как коммуникативном посреднике. При такой метафориче­ской контекстуализации две системы — индивид и контекст — взаимодействуют меж­ду собой, каждая из них отправляет «сигналы», которые поглощаются внутренними структурами другой стороны. Исторически исследователи культуры, подобно осталь­ным специалистам по возрастному развитию, обращали внимание прежде всего на сигналы, которые поступали к ребенку из окружающей среды, и лишь недавно тео­ретики культуры, проследив тенденции возрастной психологии, признали личност­ный фактор и взаимность влияния.

Отношениекпсихологии Понимание процессов возрастного развития (в рамках одной культуры или в не­скольких культурах) является центральным для фундаментальных целей психо­логии, состоящих в описании, понимании, объяснении и прогнозировании поведе­ния. Просмотрев названия других глав этой книги, сразу замечаешь важнейшую роль развития, которое помогает понять разнообразные проявления поведения: эмо­ции, нравственное развитие, патопсихологию, социальное воздействие, обществен­ное познание и др. В недавно вышедшей статье Сегалл, Лоннер и Берри (Segall, Lonner & Berry, (1998) спрашивают: Неужели до сих пор, на пороге нового тысячелетия, необходимо выступать за то, что — бы все специалисты по общественным наукам, а особенно психологи, пытаясь понять поведение человека, всерьез принимали во внимание культуру? К сожалению, несмотря на заметный прогресс, достигнутый в этом направле­нии, в том числе и все большее количество материалов по культуре во вводных учебниках и руководствах (Berk, 1998; Cole & Cole, 1996; Sternberg, 1995; Wade & Tavris, 1996), ответ на этот вопрос остается положительным. Тем не менее, как было отмечено, положение значительно улучшилось и продолжает улучшаться. Без сомнения, кросс-культурная психология и ее раздел, исследующий разви­тие человека в кросс-культурном аспекте, имеют длительную, исторически сло­жившуюся связь с общей психологией. Хотя, как более двадцати лет назад заме­тил Клайнеберг (Klineberg, 1980), «невозможно определить точную дату первых проявлений интереса к кросс-культурным сравнениям» (р. 34). Яхода и Креве| Oahoda & Krewer, 1997) в эссе по истории кросс-культурной и культурной психологии предлагают считать началом появления первой XVII век, поскольку «в своей основе точка зрения философии Просвещения сравнима с моделью человека в кросс-культурной психологии» Сегалл и соавторы (Segall et al, 1980) подчеркивают, что в наше время (начи­ная с 1960-х годов) исследования сосредоточились на феноменах, имеющих фундаментальное значение для обшей психологии, с первоочередным вниманием к патопсихологии, когнитив­ной психологии . [и что] . темы социальной психологии, которые наиболее активно изучались в кросс-культурном аспекте, связаны с возрастной психологией (р. 1105). Существует явная связь кросс-культурной психологии с другими обществен­ными науками и, в первую очередь, как уже отмечалось выше, с антропологией и социологией. Несмотря на определенную общность концепций, подходов и мето­дик, а также исследовательских интересов (например, влияние семьи и процессы социализации), взаимоотношения между психологией и антропологией не всегда были гладкими. Напряженность этих отношений отметил Сьюпер (Super, 1981) еще лет двадцать назад, когда, комментируя недостаток исследований по развитию ребенка, писал: В течение нескольких последних десятилетий они [антропология и психология] . судя по всему, избегали совместной работы, стремясь к созданию собственных тео­рий. Очень немногие из исследований, которые рассматриваются здесь, сумели или хотя бы попытались объединить проблемы ухода за детьми раннего возраста и раз­вития, с одной стороны, с функциональными и ценностными характеристиками куль­туры в широком понимании — с другой.

Он продолжал свою мысль, отмечая, что «достижение успеха в этом направле­нии требует как прочных этнографических сведений о культуре, так и количе­ственной информационной базы о повседневной жизни ребенка». Подоб­ные соображения высказывались и позднее Вейснером (Weisner, 1997), когда он заявил, что этнография весьма полезна для понимания развития человека и куль­туры, особенно в ситуации, когда семья и общество, в котором она существует, пы­таются достичь определенных целей в «своем культурном мире».

Стремясь исследовать взаимосвязь между психологией и антропологией, Яхода (Jahoda, 1982), психолог, много интересующийся антропологией, знающий и глу­боко понимающий историю каждой из дисциплин, написал любопытную и зани­мательную книгу «Психология и антропология: точка зрения психологии» (Psycho­logy and Anthropology: Psychological Perspective). На обложке этой книги утвержда­ется; Антропологи всегда интересовались психологией, даже когда сами того не подозре­вали . Однако психологи не отвечали им взаимностью, и психология во многих от­ношениях оставалась культурно-ограничен ной, большей частью упуская из виду широкие перспективы, которые предоставляла антропология. Можно надеяться, как делает это Пайкер (Piker, 1998), что кросс-культурная психология и психологическая антропология снова станут доброжелательными партнерами и будут работать вместе для достижения эмпирически обоснованного внимания поведения человека в рамках различных культурных контекстов. Нашей задачей должен быть поиск и создание методов, представляющих обоюдный интерес для психологии и смежных с ней дисциплин. Такой альянс может только обогатить наше понимание развития человека и той важной роли, которую в этом: процессе играет культура.

Понимание культуры и развития: некоторые источники В течение последних 20 лет, а в особенности за последние пять лет, специалисты по общественным наукам стали все больше понимать, насколько значительный вклад в наше понимание развития человека могут внести данные кросс-культур­ных исследований. Например, два обзора опубликованных в последнее время учеб­ников по возрастной психологии показывают, что ссылки на кросс-культурные темы и открытия стали более частыми, хотя положение еще оставляет желать луч­шего (Best & Ruther, 1994; Н. W. Gardiner, 1996). Дать оценку дисциплине в целом, или хотя бы одному ее важному разделу, — весьма сложная задача. В пределах одной главы о развитии эта задача невыполни­ма, поскольку требует написания целой книги, по объему не меньшей, чем данный том в целом. По этой причине список литературы в конце главы весьма обширен и охватывает и те области, которые мы либо не можем должным образом рассмот­реть здесь, либо темы, представленные в них, так хорошо освещены другими авто­рами, что читателю лучше обратиться к первоисточникам. Тем, кто интересуется развитием с кросс-культурной точки зрения в более ши­роком плане, или же тем, кто хотел более глубоко познакомиться с отдельными темами, можно дать несколько конкретных рекомендаций. Начать можно с такой классической работы, как «Два мира, два детства: США и СССР» (Two Worlds of Childhood: U.S. and U.S.S.R., Bronfenbrenner, 1970) и серии «Шесть культур» (Six Cultures, Whiting, 1963; Whiting & Edwards, 1988; Whiting & Whiting, 1975). Чрезвычайно интересный и подробный обзор 50 лет кросс-культурных иссле­дований по воспитанию и социализации детей в Японии дают Швальб и Швальб (Shwalb & Shwalb, 1996). Современные данные рассматриваются здесь в истори­ческом контексте; есть и конкретные предложения в отношении новых исследова­ний. Книга представляет собой собрание работ ретроспективного характера, напи­санных ведущими исследователями, получившими известность благодаря нова­торским исследованиям японских детей; в книгу включены также отклики на их работу и свежие данные, полученные младшим поколением исследователей. Кни­га представляет собой значительную ценность во многом благодаря сделанным из проведенного исследования выводам, касающимся изучения развития в разных культурах; она представляет интерес для тех, кто интересуется японской культу­рой и вопросами развития человека. Будущим исследователям рекомендуется об­ратить серьезное внимание на эту книгу как на один из примеров, достойных под­ражания, расширяющих наши представления о различных культурных контекстах. Кроме того, недавно переиздано трехтомное исправленное «Руководство по кросс-культурной психологии» (Handbook of Cross-Cultural Psychology, Berry etal, 1997), которое содержит несколько глав, важных для изучение развития в кросс культурном аспекте, касающихся и роли кросс-культурной теории и методологии. Особого внимания заслуживает второй том, посвященный базовым процессам и развитию человека. Он включает огромное количество материала по таким темам как культурное структурирование развития ребенка, стратегия социализации и идентичности, развитие человека в контексте культуры в течение всей жизни, пер­цепция, когнитивное развитие, усвоение языка и билингвизм, эмоции и нрав­ственное развитие. Среди других полезных книг следует отметить «Руководство по воспитанию детей» (Handbook of Parenting, Bornstein, 1995), «Человеческое поведение в гло­бальном аспекте» (Human Behavior in Global Perspective, Segall, Dasen, Berry & poortinga, 1999), «Семья и развитие человека в разных культурах» (Family and Human Development across Cultures, Kagitcibasi, 1996), «Жизнь в разных культурах: развитие человека в кросс-культурном аспекте» (Lives across Cultures: Cross-Cultural Human Development, H. W. Gardiner, Mutter & Kosmitzki, 1998). Последняя книга, которая уделяет первоочередное внимание контекстному подходу и хронологиче­ской организации материала в рамках отдельных тем, объединяет материал по основным принципам развития и данные исследований с конкретными примерами, взятыми из разных культур, чтобы обеспечить кросс-культурный характер изучения развития человека на протяжении жизни. Книга содержит также обширный список литературы (более 830 названий) и рекомендации для дальнейшего чтения. В распоряжении читателя также есть множество журналов, проявляющих ин­терес к темам кросс-культурной и возрастной психологии.

Теоретическиеподходыимодели В настоящее время в центре одной из самых острых дискуссий вокруг попыток увязать культуру и психологию, включая проблемы развития, находятся теорети­ки и исследователи, использующие подход «культурной психологии», и те, кто предпочитает подход «кросс-культурной психологии». Согласно Дж. Миллеру (Miller, 1997), «основная установка культурной психологии состоит в том, чтобы Рассматривать культуру и психологию как взаимно составляющие феномены, то есть как феномены, которые взаимно дополняют друг друга или неотъемлемы друг от друга» (р. 88). Кросс-культурная психология, в свою очередь, согласно Сегаллу и соавторам (Segall et al., 1998), состоит главным образом из разного рода сравнительных исследований (к ним мож­но отнести те, чей сравнительный характер выражен явным образом или косвенно), Цель которых состоит в выявлении влияния разнообразных культурных факторов, многие из которых связаны с этнической принадлежностью, на различные формы развития и поведения. При таком сравнительном подходе предполагается, что культу­ра представляет собой набор независимых или контекстных переменных, оказываю­щих влияние на различные аспекты поведения человека. Кросс-культурная психоло­гия, как правило, занимается поиском доказательств такого воздействия.

Одним из основных сторонников подхода культурной психологии к изучению раз­вития человека является Шведер. В одном из достаточно давних обзоров (Shweder & Sullivan, 1993) было сказано следующее: Междисциплинарное направление, названное «культурной психологией», сначала возникло на стыке антропологии, психологии и лингвистики. Цель культурной пси­хологии состоит в том, чтобы исследовать этнические и культурные истоки психо­логического разнообразия эмоционального и соматического (здоровье) функциони­рования, структуры Я, нравственных ценностей, социального познания и развития человека. Ее задача — понять, почему решение столь многих простых вопросов, ка­сающихся физиологического функционирования человека . не дает возможности квалифицированным специалистам прийти к консенсусу и почему столь многие обобщения, касающиеся психологического функционирования одной конкретной группы населения (например, современного секуляризованного западного городско­го белого среднего класса) не срабатывают за пределами социокультурной, истори­ческой или институционной границы.

Этот обзор следует прочесть всем, кто интересуется данным подходом, посколь­ку эта работа дает представление об историческом развитии подхода, его контек­стах и некоторых его основных посылках. В качестве дополнительных источников можно назвать работы следующих соавторов: Cole, 1996, 1998, 1999; Cole, Enger-strom & Vasguez, 1997; D’Andrade & Strauss, 1992; Goodnow, Miller & Kessel, 1995; Jahoda, 1992; Jessor, Colby & Shweder, 1996; Shweder, 1991; Stigler, Shweder & Herdt, 1990 и др. Важный вклад в этот подход был внесен Коулом (Cole, 1998) в его книге Cultural Psychology: A Once and Future Discipline, где дано как введение в культурную пси­хологию, так и мастерский синтез теории и практики. Книга увлекательно расска­зывает о том, что представляет собой культурная психология сегодня, чем она была в прошлом и чем может стать в будущем. Заслуживает восхищения то, как автор достигает одной из основных целей книги: интеграции культурных и историче­ских идей с традиционными для психологии данными и подходами. Тем самым он призывает читателей задуматься, что они сами могут сделать для данного направ­ления. И наконец, Коул и соавторы (Cole et al., 1997) в еще одной ценной книге собрали оригинальные статьи, в центре внимания которых находятся культурные и контекстные факторы поведения человека. Книга включает дискуссии о сути контекста, рассмотрение экспериментов как контекста, культурно — исторические теории культуры, контекста и развития, а также анализ обстановки в классе к образовательного контекста. Другая модель контекстуально-функционального подхода, ярко проиллюстрированная в работе Кагитсибаси ( Kagitcibasi, 1996), пытается связать социализация семье и динамику семьи в рамках различных социокультурных контекстов с це­лью выявления их функциональных (или причинно-следственных) связей с раз­витием человека. Эта важная работа будет обсуждаться ниже. Несмотря на то что в пределах данной главы невозможно распутать все нити сложной полемики культурной и кросс-культурной психологии, данный вопрос, безусловно, никуда не уйдет от нас в XXI веке, и нужно постараться узнать о нем как можно больше. Поэтому читателям рекомендуется обратиться к разнообраз­ным источникам, названным выше, а также к работам Сарасвати (Saraswathi, 1998), С Сьюпера и Харкнесса (Super & Harkness, 1997). О вероятности того, что эти про­тиворечивые системы взглядов однажды сольются воедино или, по крайней мере, придут к возможности сосуществования, говорят Вальсинер и Лоуренс (Valsiner & Lawrence, 1997). Эти две дисциплины сходятся в своем интересе к контекстуализации течения чело­веческой жизни. Каждая несет с собой определенный потенциал, позволяющий трак­товать определенным образом контекстуальные взаимодействия на уровне лич­ность—культура, рассматривая их как основной объект анализа для понимания про­исходящих в жизни изменений (р. 83). Подобным образом относится к делу и Кагитсибаси (Kagitcibasi, 1996), которая делает следующее замечание: Я работаю, используя как культурный, так и кросс-культурный и подход. Культурный подход задается контекстуализацией, а кросс-культурный необходим Для однознач­ной интерпретации наблюдаемых культурных различий.

Актуальныетемы Обзор все возрастающего (хотя и не слишком четко систематизированного) кор­пуса литературы по развитию человека в кросс-культурном аспекте говорит о по­явлении нескольких важных тем. Хотя представленное рассмотрение этих тем не обладает исчерпывающей полнотой, оно тем не менее позволяет выделить некото­рые интересные и важные направления исследований, заслуживающие в будущем внимания и изучения.

Влияниеконтекста Как уже говорилось, изучение контекстуализации применительно к развитию в последние годы приобрело огромные размеры, и, судя по всему, в ближайшие не­сколько лет эта тенденция сохранится. Например, в относительно кратком, но за­служивающем внимания комментарии, касающемся воспитания детей в различных культурах, Стивенсон-Хинде (Stevenson-Hinde, 1998), опираясь на работу Борнштейна и соавторов (Bornstein et al., 1998), предлагает схему, которую можно ис­пользовать в любых исследованиях, посвященных воспитанию детей. Ее модель признает значимость культурного контекста и дает возможность более точной Щенки и лучшего понимания норм материнского и отцовского поведения и манеры воспитания. Любому специалисту, который планирует исследование культурного сходства и различия в практике воспитания детей, стоит обратить внимание на предложенную схему. Тесно связана с этой работой, но (как ни странно) не упомянута Стивенсон* Хинде (Stevenson-Hinde, 1998) более ранняя попытка Дарлинга и Стейнберг (Darling & Steinberg, 1993) создать интегративную модель. Также уделяя первооче­редное внимание стилю воспитания как контексту, эта модель использует два тра­диционных подхода к социализации (Baumrind, 1967, 1971; Maccoby & Marthi 1983): данные, связанные с отдельными практическими подходами к воспитанию и полученные в процессе исследования практики всеобщего характера. И наконец, недавно появилась работа Зевалкинк (Zeyalkink, 1997), которая, по словам Стивенсон-Хинде (Stevenson-Hinde, 1998), «предлагает модель для иссле­дований развития и воспитания в кросс-культурном аспекте». Подход Зе­валкинк включает: а) сосредоточение на вопросе о том, как конкретный аспект вос­питания связан с конкретным типом поведения ребенка (например, поддержка со стороны матери и устойчивость привязанности); б) тщательный отбор методов оценки; в) оценка культурного контекста при помощи комплекса методов (напри­мер, включенное наблюдение и опросы этнографического характера) г) исполь­зование разных выборок в рамках одной культуры для исследования социально-экономических различий, чтобы избежать распространенного заблуждения, что подобранная исследователем группа «типична» для определенной культуры. Дан­ная модель, без сомнения, ценна для будущих исследований, как и схема, предло­женная Стивенсон-Хинде. Применениевсфересоциальнойполитики В президентском обращении к Американской психологической ассоциации, Миллер (Miller, 1969) убеждал ее членов «сделать тайны психологии всеобщим досто­янием». По истечении века исследовательской работы в области развития и десяти­летий сбора информации по вопросам культурного сходства и различия, я полагаю, настало время «сделать тайны кросс-культурной психологии всеобщим достоя­нием», применяя полученные данные для решения наболевших вопросов социальной политики.

Хорошее начало, имевшее своей целью объединение теории с практикой, было положено Каштсибаси, которая учредила Turkish Early Enrichment Project для мате­рей и детей (Kagitcibasi, 1996). Этот новаторский шаг, в основе которого лежат принципы, сформировавшиеся в ходе почти двадцатилетних исследований Кагит-сибаси в области как возрастной, так и кросс-культурной психологии, привел к позитивным преобразованиям в ее стране, результаты которых будут ощущаться еще десятки лет. Критически настроенная по отношению к широко распространен­ным доминирующим западным взглядам на развитие человека, Кагитсибаси отме­чает, что западная модель получила столь широкое распространение как модель, имеющая целью формирование личностной/семейной независимости, несмотря на то что для большинства специфических контекстов, существующих в мире, она не является ни необходимой, ни даже функциональной. Подчеркивая потребность в сближении контекстуальных теорий с практиче­ской деятельностью, Кагитсибаси (Kagitcibasi, 1996) утверждает, что «факты свидетельствуют о необходимости использования контекстного подхода на ранних стадиях, особенно в неблагоприятных социально-экономических условиях, которые не способствуют нормальному развитию человека». Далее она описывает успешное применение данных по исследованию развития в кросс-культурном аспекте в отношении таких важных проблем, как обучение матерей, вмешательство на ранних стадиях развития ребенка и повышение успеваемости. Успех автора в работе с турецкими матерями дает долгожданный и весьма нужный пример для тех, кто интересуется направлением, занимающимся контекстуализацией развития человека, а также применением данных кросс-культурных исследований в области социальной политики. Еще в одном исследовании, использующем данные кросс-культурных исследо­ваний по другой социальной проблеме — стрессу аккультурации, возникающему в результате адаптации к чужой культуре — авторы (Mishra, Sinha & Berry, 1996) рассматривают три племенные группы в Индии (ораон, бирхар и асур), которые различаются типами поселений и родом занятий. Проведя широкое исследование культурного образа жизни, паттернов социализации, когнитивного поведения, установок и опыта, связанных с усвоением чужой культуры, они представляют стратегии, позволяющие снизить стресс в результате адаптации к чужой культуре, и повысить уровень психологической адаптации. Прежде чем завершить этот раздел, обращаю ваше внимание на две главы в но­вом издании «Руководства по кросс-культурной психологии» (Handbook of Cross-Cultural Psychology , Berry et al., 1997), которые ориентированы на практическое применение и обеспечивают связь теории, исследований и проблем политиче­ского характера. Серпелл и Хатано (Serpell & Hatano, 1997), обсуждая вопросы образования, обучения в школе и грамотности, наглядно демонстрируют, как куль­тура влияет на поведение, в том числе на процессы адаптации к культурным нор­мам и социализации, на образовательный и педагогический процессы, на грамот­ность и познание, школьное и внешкольное образование, а также на адаптацию к кросс-культурным контактам. Широкое представление, которое они дают об исто­рических и теоретических аспектах, закладывает основы понимания последних данных, полученных в данных областях. Кроме того, это «весьма существенный вклад в образование, поскольку сегодня уже почти нет сомнений в том, что сле­дующее поколение будет жить в мире все более интенсивного взаимодействия раз­ных культур» (Serpeli & Hatano, 1997, p. 371). В последней главе своей работы Аптекар и Стоклин (Aptekar & Stocklin, 1997) обсуждают проблему, которая встречается во всем мире, а именно «дети, оказав­шиеся в чрезвычайных обстоятельствах». Имеются в виду «дети, травмированные войной, стихийными или технологическими бедствиями, а также те, кто живет и работает, не имея родителей (уличные дети)». Внимание авторов к теоретиче­ским вопросам (культурные аспекты определения «чрезвычайных обстоятельств»), Методологическим вопросам (составление выборок) и отношение к проблеме самих исследователей (эмоциональное участие) способствуют более глубокому понима­нию этой очень серьезной проблемы. Они приходят к выводу о том, что сведя воедино все культурные различия в страданиях детей, кросс-культурные ис­следования могут помочь выявить универсальные моменты, касающиеся прав ребен­ка и, следовательно, помочь увязать права детей, сформулированные в [Конвенции ~ЮН 1989 года по правам ребенка] с реалиями жизни детей в различных культур­ных ситуациях. Среди регионов, в которых психологи на практике применяли психологические принципы для решения социальных проблем, первенство принадлежит Африке Дурояайе (Durojaye 1987,1993), пионер африканской кросс-культурной психоло­гии, утверждает, что «предпринимаются серьезные усилия, для того чтобы сделать этнокультурную психологию дисциплиной, которая может принести пользу раз­витию страны» (1987Ь, pp. 34-45). К подобному же выводу приходит Мандц-Кастл (Mundy-Castle, 1993), анализируя психологическое воздействие стреми­тельной модернизации на африканские народы. То же самое верно в отношении исследований развития в африканском контексте, проведенных Нсаменанг (Nsame-nang, 1992) и его предложений, касающихся совершенствования семейной жизни и практики воспитания детей путем практического применения данных нацио­нальных исследований. Думая о будущем, мы надеемся на то, что со временем увеличится количество ситуаций, в которых мы сможем действительно «сделать тайны кросс-культурной психологии всеобщим достоянием», применяя полученные данные, связанные с культурой, к важнейшим мировым проблемам. В некоторых уголках земного шара, в особенности в развивающихся странах, связь между теорией, исследованиями и практикой вызывает озабоченность, поскольку, как отмечает Сарасватхи (Saraswathi, 1998), ресурсы скудны, а первоочередное внимание уделяется отчетности, особен­но с точки зрения социальной актуальности и ориентации на решение конкретных проблем.

Когнитивноеразвитие: ПиажеиВыготский К наиболее изученным областям возрастной психологии относится сфера позна­ния, в первую очередь познания на ранних стадиях развития ребенка. На протяже­нии последних 40 лет в сфере исследований когнитивного развития доминирова­ли теории и идеи швейцарского психолога Жана Пиаже (Dasen, 1972, 1975, 1977; Dasen & Jahoda, 1986; Piaget, 1954,1972; Zigler & Oilman, 1998).

Для Пиаже когнитивное развитие представляет собой динамический процесс, результаты которого зависят от способности индивида адаптировать свое мышле­ние к потребностям и требованиям, определяемым изменениями окружающей сре­ды. Без сомнения, теория Пиаже и тысячи исследований, проведенных под ее вли­янием, внесли значительный вклад в наше понимание этой важной темы(обшир­ный список обзоров исследований, проведенных в русле теорий Пиаже, можно найти в работе Г. В. Гардинера — Н. W. Gardiner, 1994). Данные им описания пе­риодов сенсомоторных, конкретных и формальных операций стали неотъемлемой частью нашего психологического лексикона. Как отмечают Гардинер и соавторы (Н. W. Gardiner et al, 1998), как бы мы ни относились к теории Пиаже, она продолжает оказывать значительное влияние на современные исследования и практику и — с переменным успехом — применялась при изучении когнитивного развития во многих культурах во всем мире.

Обзор наиболее известных работ, посвященных критике теории Пиаже и заи те ее положений, вы найдете в статье Лоуренсо и Мачадо (Lourenco & Maenad Поскольку Пиаже рассматривал когнитивное развитие как достижение лично-ти на которое частично оказывают влияние внешние факторы, он не уделял осо­бого внимания социальному или культурному контексту. Эти моменты оказались центре внимания другого первопроходца в области исследований когнитивного оазвития, советского психолога Льва Семеновича Выготского. Работы Выготского (Vygotsky, 1978, 1986), как и работы Пиаже, долгие годы были недоступны многим психологам из-за языкового барьера, поскольку Выгот­ский писал на своем родном языке и успел сделать не так много, скончавшись в до­вольно молодом возрасте. Тем не менее его идея о том, что когнитивное развитие представляет собой результат взаимодействия культурных и исторических факто­ров, имеет очень большое значение. Он предполагал, что процесс развития включает три основные составляющие: использование языка, роль культуры и зона ближай­шего развития ребенка (Kozulin, 1990). Зона ближайшего развития, или различие между тем, чего ребенок может достичь самостоятельно, и тем, чего позволяет добиться его потенциальный уровень когнитивного развития при постороннем содействии или руководстве, и представляет собой ключевое понятие в представ­лениях Выготского о важнейшей роли социального влияния в развитии когнитив­ных способностей ребенка (Vygotsky, 1978). Одни авторы утверждают, что зона ближайшего развития не определена долж­ным образом и не поддается адекватной оценке (Paris & Cross, 1988), в то время как другие полагают, что какие-то моменты теории были утрачены или неправиль­но истолкованы при переводе, и в результате представление о них остается непол­ным (Nicolopoulou, 1993). И все же теория Выготского — это важный вклад в ис­следование развития в кросс-культурном аспекте и привлекает все более присталь­ное внимание специалистов по возрастной психологии (Rieber, 1998).

Регионализациявозрастнойпсихологии Ким (Kim, 1990) определяет этнокультурную психологию как психологическое знание, имеющее местное происхождение, которое не привнесено из другого региона и предназначено для местного населения . Она исследует явле­ния в конкретном социокультурном контексте и рассматривает вопрос о том, какого рода формирующее и направляющее воздействие оказывает данный контекст на психологические описания, объяснения и их применение Многие упомянутые темы, связанные с развитием, отчасти имеют отношение и к проблемами культурной самоидентичности и испытывают на себе влияние этих проблем. Культурная самоидентичность определяется как «знание и понимание индивидом своего наследия и ценностей и то аффективное значение, которое при­дается индивидом своей психологической принадлежности к определенной груп­пе» (Н. W. Gardiner et al., 1998, p. 226). В серии исследовательских статей Г. Гардинер и Муттер (Н. Gardiner & Mutter, 1992; а также: Н. W. Gardiner & Mutter 1992, 1993, 1994) предлагают модель развития мультикультурного сознания и идентичности; модель разработана в рамках культурно-контекстного подхода. Они предполагают, что индивид движется от культурной зависимости, когда понимание и оценка собствен­ной культуры являются частью его уникальной ниши развития (developmental niche), к культурной независимости, при которой он выходит за пределы экологического окружения собственной культуры для того, чтобы обрести новый кросс-культурный опыт и идет далее к созданию связей со многими культурами, при этом он привносит в собственную культуру новый опыт и новое видение мира, и таким образом оказывает влияние на экологические установки, которые формируют родную ему культуру. Данная модель в последнее время была усовершенствована и расширена с уче­том данных по формированию идентичности у американских и немецких испыту­емых, воспитанных в одной культуре или принадлежащих к двум культурам одно­временно (Н. W. Gardiner et al., 1997). Как отмечают авторы, можно добиться еще большего, рассматривая данную модель применительно к еще более широкой сово­купности культурных условий и различного рода опыту, связанному с развитием, включая 1) студентов, которые обучаются в условиях различных культур за пределами своей страны; 2) уроженцев США, многие из которых воспитаны в условиях принадлеж­ности к двум культурами как неотъемлемой части их экологической системы; 3) тех, кто состоит в браке с представителем иной культуры и занимается воспитанием де­тей в условиях такого брака, тех, кому приходится сочетать и объединять различные подходы к воспитанию, разный экологический опыт и понимание культуры, для того чтобы научить детей понимать и ценить свою принадлежность к двум культурам; 4) экспатриантов, которые живут и работают за пределами своей родины (Н. W. Gar­diner etal., 1998, p. 272). И, наконец, есть и такие, кому хотелось бы видеть движение данной области в совсем новом направлении. Например, Херманс и Кемпен (Hermans & Kempen, 1998) в своей чрезвычайно провокационной статье замечают, что ускоряющийся процесс глобализации и расширение связей между культурами бро­сает беспрецедентный вызов современной психологии. Невзирая на эти очевидные тенденции, в традиционных академических концепциях по-прежнему заметна тради­ция культурных дихотомий (индивидуализм или коллективизм, независимость или взаимозависимость), которая отражает классификационный подход к культуре и Я.

О будущих направлениях исследования По мере того как мы приближаемся к завершению нашего обсуждения и загляды­ваем в будущее, возникают несколько важных вопросов, которые настоятельно требуют к себе внимания. Что должны представлять собой в будущем исследова­ния развития в кросс-культурном аспекте? Насколько будут они походить на со­временные исследования и в чем отличаться от них? Каким образом эти исследо­вания будут способствовать нашему пониманию развития человека и постоянно меняющегося и все более сложного мира, в котором будут жить люди? Как данные будущих исследований повлияют на формирование новых теорий развития и как эти новые теории повлияют на разработку дальнейших исследований?

В предыдущем разделе данной главы я сделал несколько предварительных предположений, которые позволяют представить карту дорог будущих исследова­ний. В дополнение к этим идеям я хотел бы обратить внимание на некоторые дру­гие подходы, которые могли бы помочь ответить на заданные вопросы.

Например, исследователям, которые будут заниматься проблемами развития в грядущем тысячелетии, следует подумать о более широком использовании три­ангуляционного подхода (использование различных концепций и методов при изу­чении одного феномена). Исследование, которое использует триангуляционный подход, обладает несколь­кими явными преимуществами и обеспечивает возможность взаимосвязанного применения количественных и качественных составляющих, упрощая внесение изменений в процессе исследования. Как отмечают Филдинг и Филдинг (Fielding & Fielding, 1986), «качественная обработка может помочь количественной обработ­ке при создании теоретической схемы, подтверждении данных, полученных в про­цессе опросов, интерпретации статистических связей и расшифровке ставящих в тупик ответов». Кроме того, «отбор вопросов при подготовке опросов, которые будут использоваться для последующего формирования показателей и подбор примеров, дающих объяснение изучаемому явлению . могут . [помочь] вы­явить индивидов для качественного изучения и определить типичные и нетипич­ные случаи». В то время как все больше внимания мы уделяем связи между культурным контек­стом и поведением индивида, стремясь навести мосты между теориями и методикой, перед исследователями по-прежнему стоит центральный для кросс-культурных исследований развития вопрос: какие виды поведения носят культуро-специфичный или национальный характер, а какие можно считать универсальными? Чем бо­лее тщательно спланировано проводимое нами исследование, тем ближе мы можем в один прекрасный день подойти к ответу на этот вопрос. По словам Кагитси-баси и Берри (Kagitcibasi & Berry, 1989): чем больше внимания уделяют специалисты по кросс-культурной психологии мак­рохарактеристикам социокультурного контекста экологии или социальной структу­ры и выявляют их связь с микропеременными (поведением индивида), тем больше их шансы установить, какие характеристики носят культуро-специфичный харак­тер, какие свидетельствуют об общности нескольких социокультурных контекстов, а какие являются универсальными человеческими феноменами. Определенному пониманию вопроса может помочь обращение к недавнему прошлому и к серии из шести статей, опубликованных в специальном разделе вы­пуска «Возрастная психология» (Developmental Psychology) за 1992 год, которые, по мнению Харкнесс (Harkness, 1992), представляют «состояние кросс-культурных исследований детского развития» в начале 1990-х годов. Оценивая эту работу, она говорит, что данные статьи, документируя различия в конкретных условиях окружающей среды, на фоне которых происходит развитие ребенка, рассматривают вопрос об универсаль­ности и культурных вариациях в поведении матери и ребенка и пытаются определить причинно-следственные связи между культурой, родительским поведением и результатами развития. Достоинством исследования является аккумулирование при помо­щи известных из западных исследований методик количественных данных о разви­тии. Тем не менее большей части отчетов недостает систематической информации но соответствующим аспектам культурного окружения, что делает проблематичной интерпретацию результатов. Дальнейшее продвижение вперед в данном направлении требует интеграции методов изучения ребенка и исследования культурного контек­ста развития . Несмотря на то что я не могу однозначно ответить на вопросы, поставленные выше (возможно, в будущем это сделает кто-то из вас), я с нетерпением жду кросс-культурного исследования, которое будет посвящено сравнениям в области разви­тия (поиском черт сходства и различия) в рамках культурных контекстов, которое попытается сочетать этнографические подходы антрополога, психологические те­ории и методологии психолога и интерес к социальной политике, свойственный социологу. Помимо творческих передовых исследований, которые могли бы от­крыть перед нами новые перспективы, мне хотелось бы увидеть, что более при­стальное внимание уделяется интерпретации, корректировке и углублению суще­ствующих знаний и теорий путем вдумчивых (и должным образом спланированных) попыток повторного получения данных, собранных ранее. Это часто упускаемая из виду (и недооцениваемая) возможность позволяет подтвердить или опроверг­нуть многие данные, благодаря рассмотрению их в определенных социокультур­ных условиях, отличных от тех, в которых они были получены впервые. Когда в будущем мы будем предпринимать такого рода попытки, нам следует подумать и о том, как сделать наши открытия всеобщим достоянием, так, чтобы они могли сделать лучше и богаче жизнь тех, кто живет сейчас или будет жить в этом все более сложном мире, в котором появляется все больше внутренних связей. Возможно, наш общий вклад в более глубокое понимание культуры станет отли­чительным признаком нового тысячелетия.

Эпилог Первые годы нового тысячелетия будут волнующим периодом подъема (а возможно, и полемики) в кросс-культурной психологии как дисциплине и в сфере исследо­ваний развития человека как ее важной составляющей. Как заметил Смит (Smith, 1995): «В течение последних десяти лет был заметен существенный прогресс в области формулирования теорий, относящихся к тому, где, когда и почему могут иметь место культурные различия или сходства» (р. 588). В то же время известный британский психолог Айзенк (Eysenck, 1995) считает, что психология раскололась по многим направлениям . Такая наука нуждается в концеп­циях, теориях и оценочном инструментарии, которые обладают максимальной универ­сальностью. Иначе станет невозможным обобщение данных, которые мы получили эмпирическим путем, поскольку такое обобщение требует выхода за пределы отдель­ного народа или государства. Психология не может быть американской, японской или африканской, она должна быть универсальной. Мы можем и должны добиться большей унификации, стремясь к более высокому уровню кросс-культурной согла­сованности Я согласен с Коулами (Cole & Cole, 1996), когда они говорят: Мы рады, что внимание к несхожести культур при изучении детского развития ста­новится все более пристальным, но мы уверены, что именно сегодня более чем ког­да-либо существует настоятельная потребность в осознании и оценке роли культур­ного многообразия в развитии человека. В будущем эта потребность станет еще более настоятельной. В конце своей работы Сегалл и соавторы (Segall et al, 1998) замечают: «Когда вся психология наконец начнет учитывать воздействие культуры на поведение че­ловека (и наоборот), термины кросс-культурная и культурная психология будут не нужны» (р. 1101). В этот момент вся психология станет действительно культур­ной психологией. Я верю, что настало время использовать огромный корпус накопленной инфор­мации и более эффективно использовать ее, так чтобы она улучшила жизнь всех людей, которые совместно населяют эту планету, и помогла нам вступить в эру развития.

Чувство, которое выражено в последних строках книги Г. В. Гардинера и его соавторов (Н. W. Gardiner et al., 1998) о развитии в кросс-культурном аспекте, можно вновь выразить здесь: Перед нами грандиозные задачи и возможности. Трудно представить, куда может забросить нас наше кросс-культурное путешествие в следующий раз. Но куда бы мы ни отправились, это непременно будет интересное и волнующее приключение. Воз­можно, кто-то из вас станет теоретиком-первопроходцем или исследователем, кото­рый и возьмет нас в следующее путешествие.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
allbest-referat.ru
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.