Религия евреев иудаизм

—PAGE_BREAK—К древнейшей же эпохе надо отнести почитание евреями деревьев, гор, скал, источников, а также священных столбов – ашер. Следы такого почитания многократно встречаются в библейском тексте.

Культ Ягне

Наконец, в древней допалестинской эпохе кроются корни культа национального бога Ягве, ставшего впоследствии не только главным, но даже единственным предметом почитания для всех евреев.

Вопрос о происхождении культа бога Ягве, этой центральной фигуры еврейской религии, – самый важный вопрос в изучении иудаизма, но в то же время и наиболее трудный. В науке он до сих пор окончательно не решен. Самое имя Ягве, или Яхве (раньше неправильно читали Иегова; некоторые полагают, что древняя форма имени была Ягу), не поддается убедительной расшифровке. Возможно, что оно не еврейское по происхождению. Некоторые исследователи считают Ягве первоначально богом мадианитского племени, обитавшего на Синайском полуострове, близ границ Египта: в пользу этого говорит рассказ Библии о том, что Моисей был женат на дочери мадианитского жреца, что он жил в стране своего тестя, пас его овец и что там на горе Хорив (Синайский полуостров) явился ему впервые Ягве и открыл свое имя; до этого, согласно тому же рассказу, евреи чтили бога под другими именами. Во всяком случае, первоначальным местом обитания и местом культа Ягве были именно Синай и гора Хорив («Он сказал: господь пришел от Синая…»). Но если Ягве и был вначале мадианитским богом, это еще не ь решение вопроса о происхождении самого образа Ягве. А.Б. Ранович считает Ягве первоначально духом – олицетворением пустыни. А.П. Каждан – богом грозы. Есть предположение, что образ Ягве содержит в себе следы древних тотемических представлений: есть намеки на связь его со львом, с быком. Как ни слабо просвечивают эти следы, допустить их существование вполне возможно, так как мы знаем, что тотемические элементы очень часто входят в образ племенного бога.

Более отчетливо видны в образе Ягве черты духа – патрона инициации. Согласно Библии, Ягве очень настойчиво требует, чтобы все его почитатели – израильтяне были обрезаны. Не менее настойчива претензия Ягве, чтобы все первенцы Израиля посвящались ему: видимо, это след того, что юноши в первобытную эпоху посвящались духу – покровителю инициации.

Некоторые исследователи полагают, что требование выкупа первенцев, посвященных богу, означает, что когда-то в древности эти первенцы действительно приносились в жертву богу, то есть убивались. Но это предположение совершенно неправдоподобно: ни один народ не мог бы сохранить свое существование, если бы придерживался обычая регулярно убивать всех перворожденных мальчиков. Этнография не знает подобных народов. Зато из этнографии известно много примеров того, что в посвятительную церемонию входит обрядовая имитация смерти и воскресения: непосвященным внушают, что дух инициации (у австралийцев – Туаньирака и т.п.) действительно убивает мальчиков, а потом оживляет их. Вот что, вероятно, и представляло собой первоначально у предков евреев посвящение первенцев богу Ягве.

Для самих евреев Ягве не всегда был общим богом. Он даже не был вначале богом всех израильтян – основного ядра еврейской группы племен. Но тут «есть неясность. Обычно считается, что Ягве был богом собственно племени иудеев, а уже потом стал общенациональным богом всех евреев-израильтян. С этим, однако, не согласуется то, что легендарный законодатель евреев Моисей, которому впервые Ягве открыл свое имя и которого избрал своим посредником, принадлежал не к иудейскому, а к левитскому племени, и в дальнейшем все жрецы и служители Ягве должны были по закону принадлежать к левитам; сами иудеи не могли служить Ягве. В Библии множество раз упоминается колено левитов в качестве особо близкого богу и любимого им: «И стал Моисей в воротах стана и сказал: кто господень, (иди) ко мне! И собрались к нему все сыны Левиины». «И сказал господь Моисею, говоря: вот, я взял левитов из сынов Израилевых вместо всех первенцев… Левиты должны быть мои». «Священникам левитам, всему колену Левиину, не будет части и удела с Израилем: они должны питаться жертвами господа и его частию… Ибо его (колено Левия. – С.Т.) избрал господь, бог твой, из всех колен твоих, чтобы он предстоял пред господом богом твоим, служил во имя господа, сам и сыны его во все дни». Широко распространенное в науке убеждение, что Ягве был вначале богом племени иудеев, объясняется, вероятно, тем, что династия еврейских царей (начиная с Давида, X в. до н.э.) принадлежала к иудейскому племени и цари эти нашли целесообразным превратить наиболее популярный в народе культ Ягве в государственный культ.

Роль Ягве как племенного бога-воителя особенно выступила на первый план в эпоху, когда кочевые еврейские (израильские) племена начали наступление на земледельческие области Ханаана (Палестины). Завоевание израильтянами Палестины началось в XV–XIV вв. до н.э. и растянулось на несколько столетий. В течение их евреи вели упорную и истребительную войну с аборигенами ханаанских земель. Ожесточенность этой многовековой борьбы сказалась на самом духе Библии и отраженной в ней религии. Ягве – кем бы он ни был вначале – выступает в эту эпоху как воинственный общеизраильский или общееврейскии национальный бог, предводительствующий своим народом в его борьбе против всех врагов. Эта роль Ягве проходит красной нитью через книги Библии. Отсюда и самый частый эпитет Ягве – Саваоф (Себаот), что значит «бог воинств».

В самом деле, само завоевание Палестины описывается в Библии как прямое повеление Ягве. «Итак, встань, – говорит бог Иисусу Навину, – перейди через Иордан сей, ты и весь народ сей, в землю, которую я даю им, сынам Израилевым. Всякое место, на которое ступят стопы ног ваших, я даю вам, как я сказал Моисею: от пустыни и Ливана сего до реки великой, реки Евфрата, всю землю Хеттеев; и до великого моря к западу солнца будут пределы ваши… Вот я повелеваю тебе: будь тверд и мужествен, не страшись и не ужасайся; ибо с тобою господь, бог твой, везде, куда ни пойдешь». Коренное население Палестины бог предписывал беспощадно истреблять. Первый же взятый с боя ханаанский город – Иерихон был разрушен до основания и все жители его перебиты. Со вторым городом, Гаем, поступили так же; только по приказанию Ягве Иисус Навин оставил в живых скот и взял его себе в добычу. Иногда Ягве и сам принимал участие в битве, помогая своему народу: так, в сражении израильтян с аморейцами, когда последние обратились в бегство, «господь бросал на них с небес большие камни (града)… и они умирали; больше было тех, которые умирали от камней града, нежели тех, которых умертвили сыны Израилевы мечом (на сражении)». Это сражение было, кстати, тем самым, во время которого Иисус Навин решил удлинить день, чтобы довершить свою победу, и остановил своим словом солнце на небе. Такой же кровожадностью отличались и дальнейшие войны евреев, когда они, по выражению Библии, «побили все дышащее», что находилось в завоеванных ими городах. Такая свирепость объяснялась отчасти упорным сопротивлением самих жителей городов, которые, видимо, уже знали, что им нельзя ждать пощады; но и это упорство составитель Библии приписывает с простодушным цинизмом самому же богу: «Ибо от господа было то, что они ожесточили сердце свое и войною встречали Израиля, для того, чтобы преданы были заклятию и чтобы не было им помилования, но чтобы истреблены были так, как повелел господь Моисею». В результате столь расчетливо составленного господом богом плана страна совершенно запустела. Только некоторых из соседних с евреями народов бог не дал истребить, но отнюдь не из жалости, а опять по хитроумному расчету: они были оставлены в качестве орудия для испытания израильтян в будущем и как своего рода учебный материал, на котором Израиль будет практиковаться в военном деле. «Вот те народы, – пишет все с тем же наивным цинизмом составитель Библии, – которых оставил господь, чтобы искушать ими израильтян, всех, которые не знали о всех войнах ханаанских, для того только, чтобы знали и учились войне последующие роды сынов Израилевых, которые прежде не знали ее: пять владельцев филистимских, все хананеи, сидоняне и евеи, живущие на горе Ливане…».

Надо сказать, что израильтяне воспользовались этим оставленным для них в запас живым материалом: в дальнейшем, уже вполне овладев страной, они продолжали невероятные по жестокости захваты и избиения мирных жителей. Ягве их все время к этому подстрекал, а за всякое смягчение жестокости наказывал. Ягве, например, снял свое благословение с царя Саула за то, что тот недостаточно беспощадно расправился с жителями Амалика. Любимец же божий, царь Давид, не просто истреблял подряд всех жителей завоеванных стран и городов, но делал это с особым садистским издевательством: так, после завоевания аммонитского города Раввы Давид вывел всех его жителей «и положил их под пилы, под железные молотилки, под железные топоры, и бросил их в обжигательные печи. Так он поступил со всеми городами аммонит-скими», – добавляет составитель Второй книги Царств. Подобные зрелища, видимо, доставляли особое удовольствие богу Ягве, который по части неутолимой кровожадности превзошел и ацтекского Уитцилопочтли, и финикийского Молоха. Это представление об особой кровожадности бога было порождено, как уже говорилось, самой эпохой упорных и кровопролитных войн.

Палестинский период

Завоевание евреями Палестины имело последствием изменение всего их образа жизни, хозяйственного и общественного уклада, а вместе с тем, конечно, и их религии. Евреи постепенно перешли от кочевой жизни к оседлой, от скотоводства к земледелию. Они при этом смешивались: местным ханаанейским населением. В период завоевательных войн – так называемая эпоха «судей» – у них еще сохранялись родоплеменной строй и военная демократия: свои походы против врагов они совершали под предводительством выборных судей – военных вождей. Но строй постепенно разложился, появились богатые бедные, рабы и свободные; была установлена царская власть – сначала из племени вениаминитов (Саул), потом из иудеев (Давид, Соломон).

Все эти перемены отразились в религии. Смешавшись с местными жителями, евреи стали, подражая ханаанейцам, почитать местных многочисленных божков – ваалов. Культ местных ваалов – общинных и городских покровителей – был распространен в Сирии и Палестине издавна. Из этих по большей части безыменных ваалов некоторые выдвигались на первое место и получали индивидуальные имена. В Библии сохранились слабые и спорные следы имен богов, почитавшихся некогда евреями: например, Бетэль (или Вефиль) – буквально дом божий… В еврейском тексте Библии есть имя бога Эль Шаддай – в русском переводе заменено словами «бог всемогущий», но вернее, что это исконно еврейский, а не ханаанский бог. Есть данные о том, что евреи чтили богиню Анат, возможно даже считавшуюся супругой Ягве, ее почитали и другие семитические народы.

Местные божества чтились в местных святилищах, а также на «высотах», которые у семитических народов вообще обычно считались священными местами. Царь Соломон (X в. до н.э.) соорудил в столице государства Иерусалиме роскошный храм Ягве, но централизации культа еще не было, жертвоприношения и обряды на «высотах» продолжали совершаться.

От местного палестинского населения евреи усвоили ряд религиозных праздников, связанных с земледелием: маццот – весенний праздник опресноков, который слился с древней скотоводческой пасхой; шеббуот – пятидесятница, праздник жатвы пшеницы; суккот – праздник кущей, в честь сбора плодов, и др.

Весь культ находился в руках обособленной и наследственной группы жрецов, выводивших свое происхождение от племени левитов. В палестинскую эпоху слово «левит» вообще означало жреца (примерно как у мидийцев маги превратились из племени в касту жрецов).

Но рядом с этим традиционным и наследственным жречеством у евреев в палестинский период существовали религиозные деятели и других типов, и, видимо, более архаичных. Во-первых, упоминаемые неоднократно в Библии волшебники и волшебницы, гадатели и т.п. Они давали предсказания, вызывали умерших. Цари временами преследовали их, но они не переводились.

Во-вторых, существовали назореи – люди, особо посвященные или сами себя посвятившие богу. Назореи соблюдали строгие правила ритуальной чистоты, пищевые ограничения, не пили вина, не прикасались к телу умершего, не стригли волос. Назореи – мужчины и женщины – считались святыми людьми, им приписывались вещие знания, необычайные способности. Назореи были временные и пожизненные. Правила временного назорейства изложены в книге Чисел. Пожизненными назореями изображаются в Библии такие легендарные личности, как силач Самсон, провидец Самуил. В книге Судей есть миф о необычайном рождении Самсона. Там говорится, что его мать получила предсказание от «ангела господня»: «…вот ты зачнешь и родишь сына, и бритва не коснется головы его, потому что от самого чрева младенец сей будет назореи божий, и он начнет спасать Израиля от руки филистимлян»; выросши, Самсон будто бы стал необычайным силачом и успешно предводительствовал евреями в войнах с филистимлянами; вся сила его заключалась в волосах, и она пропала, когда их у него остригли, заманив его в ловушку.

Наконец, засвидетельствованы уже с VIII в. до н.э. – а вероятно, существовали и раньше – религиозные деятели особой категории, так называемые пророки (по-еврейски набиим), представлявшие собой весьма своеобразное и очень сложное явление. Первоначально пророки были, по-видимому, вольнопрактикующими жрецами – гадателями, предсказателями. Они пророчествовали, приводя себя в состояние исступления ударами в бубен, игрой на музыкальных инструментах, пляской, иногда раздевались при этом догола («И снял и он одежды свои и пророчествовал перед Самуилом»), иначе говоря, в действиях пророков назывались чисто шаманские черты. Но в связи с обострением классовых противоречий в Израильском и Иудейском Царствах (после смерти Соломона еврейское государство Разделилось на две части) пророки начали выступать в кой-то мере в качестве выразителей народного недовольства. Правда, они выражали его не прямо, а в искаженной форме: пророки выступали как обличители грехов народа, они ратовали за восстановление культа национального бога Ягве, обрушивались против почитания местных ханаанских богов. У некоторых пророков при этом звучит нота, отсутствовавшая в более ранней литературе: идея морального греха, а не чисто ритуального, как это было раньше. Особенно ясно звучит эта нота у самого крупного из пророков – Исайи (VIII в. до н.э.). «Омойтесь, очиститесь, – призывал Исайя евреев от имени бога, – удалите злые деяния ваши от очей моих; перестаньте делать зло; научитесь делать добро; ищите правды; спасайте угнетенного; защищайте сироту; вступайтесь за вдову».

Этот призыв к моральному очищению, призыв к правде и справедливости имел довольно определенный классовый смысл: пророки, выходцы из образованных и господствующих слоев общества, стремились отвлечь недовольство и протест угнетенного народа от прямых виновников угнетения. Причина зла, причина бедствий народа, согласно проповеди пророков, не в социальном неравенстве, не в эксплуатации, а в чисто моральной области – в том, что народ грешен, что он не исполняет заповедей бога.

С другой стороны, пророки выступали и как политические публицисты. Некоторые из них были хорошо осведомлены в международной обстановке, видели опасность, угрожавшую маленьким еврейским государствам со стороны более сильных соседей – Ассирии, Вавилонии; они предостерегали правящие круги от опасного союза с Египтом, предсказывали бедствия от вражеских вторжений. Но они же утешали народ надеждой на то, что в конце концов Ягве освободит и возвеличит свой народ.

Пророки не были связаны с официальным храмовым жречеством и даже составляли как бы оппозицию его политике. Есть сведения о преследованиях пророков. Однако настоящей борьбы между жрецами и пророками не было. Пророческие книги вошли в канонический текст Библии.

Послепленный период

Переход к третьему периоду истории еврейской религии, который называется обычно «послепленным» или эпохой «второго храма», ознаменовался тремя крупными событиями: во-первых, религиозной реформой иудейского царя Иосии (621 г. до н.э.), приведшей к резкой централизации культа; во-вторых, завоеванием Иерусалима вавилонским царем в 586 г. до н.э. и уводом части иудеев в вавилонский плен; в-третьих, возвращением их из вавилонского плена при Кире Персидском, в 538 г. до н.э., и восстановлением Иерусалимского храма. Именно в этот период и сложились окончательно те черты иудаизма, которые считаются его характерными особенностями, а по мнению верующих, составляют даже его исконные и неотъемлемые свойства: строгий монотеизм, строгая централизация культа, канонизация священных библейских книг.

продолжение

—PAGE_BREAK—Религиозная реформа царя Иосии имела свои политические причины. Она была произведена в обстановке наступления внешних врагов: Ассирии, незадолго перед тем разрушившей Израильское царство, а позже Египта и Вавилонии. Иудея нуждалась в укреплении всех своих сил. В основу реформы Иосия положил так называемую Пятую книгу Моисееву – Второзаконие. По распространившимся слухам, она была найдена, а на самом деле была составлена в эти годы. Второзаконие строго регламентировало и правовую и обрядовую жизнь евреев, оно содержало законы против ростовщичества и кабального рабства – законы, имевшие целью несколько ослабить классовые противоречия. Но главное в этой книге – строгий принцип почитания единого бога Ягве, суровые угрозы за всякое отступление от этого. В духе нового закона были приняты крутые меры по централизации культа. Об этом очень ярко рассказывается в Четвертой книге Царств. Иосия приказал удалить из Иерусалимского храма предметы культа всех других богов, кроме Ягве, упразднить все места почитания на «высотах», перебить всех жрецов – служителей при «высотах»; велел перебить также всех заклинателей, волшебников и др.; официально восстановил древнееврейский праздник пасхи, давно не справлявшийся.

Централизация культа Ягве, введенная царем при поддержке жрецов Иерусалимского храма, имела целью усилить политический централизм, чтобы сплотить все силы страны для отпора врагу. Но эта мера не спасла слабую Иудею от разгрома. В 597 и 586 гг. до н.э. вавилонский царь дважды брал Иерусалим и разграбил его. Храм был разрушен, много иудеев – в том числе большинство знати и жрецов – было переселено в Вавилонию. Пятидесятилетний «вавилонский плен» надолго запомнился евреям как национальное бедствие, хотя в действительности он больше затронул лишь рабовладельческую и жреческую верхушку. Пятидесятилетнее пребывание в Вавилонии не могло не отразиться на еврейской религии. Когда после завоевания Вавилонии Киром Персидским последний разрешил иудеям вернуться на родину и восстановить Иерусалимский храм (538 г. до н.э.), то наступившая послепленная эпоха была во многом непохожа на предыдущую.

После возвращения из плена землевладельческо – рабовладельческой аристократии классовые противоречия еще более обострились. «И сделался большой ропот в народе и у жен его на братьев своих иудеев. Были такие, которые говорили: нас, сыновей наших и дочерей наших много; и мы желали бы доставать хлеб, и кормиться, и жить. Были и такие, которые говорили: поля свои, и виноградники свои, и дома свои мы закладываем, чтобы достать хлеба от голода… У нас такие же тела, какие тела у братьев наших, и сыновья наши такие же, как их сыновья; а вот, мы должны отдавать сыновей наших и дочерей наших в рабы, и некоторые из дочерей наших уже находятся в порабощении. Нет никаких средств для выкупа в руках наших; и поля наши и виноградники наши у других».

Потребовались более сильные меры для обуздания народа. А самостоятельной государственной власти у евреев уже не было, они были под властью Персии. Вместо нее огромное могущество получило иерусалимское жречество, освободившееся от всякой конкуренции светской власти. Иноземные властители – персидские, а позже греко-сирийские цари (Селевкиды) – покровительствовали иерусалимским жрецам, опираясь на них для закрепления своего господства над иудеями. Никакие другие культовые центры, кроме Иерусалимского храма, не допускались. Приносить жертвы Ягве иудеи могли только в Иерусалиме. В руки жрецов храма стекались теперь жертвы, приносимые молящимися со всех концов страны. В стенах храма скапливались сокровища, составленные из различных пожертвований. Жертвы – очистительные, умилостивительные, благодарственные и др. – требовались от почитателей Ягве чуть не на каждом шагу; каждое случайное прикосновение к чему-нибудь нечистому требовало очистительной жертвы. Требовались и исполнялись натуральные повинности в пользу храма. Жрецы храма пользовались его богатствами для ростовщичества и еще более их умножали. У жрецов не было конкурентов.

Иерусалимское жречество представляло собой строго замкнутую наследственную касту, делившуюся на два слоя: священников и левитов, то есть храмовых прислужников. Те и другие по-прежнему считались потомками колена Левия, получившими эту привилегию от самого Моисея и брата его Аарона.

Монотеизм и богоизбранничество

Необычайное развитие иерократического строя повело и к монотеизму, который именно в послепленную эпоху достиг своего полного выражения. Прежний племенной бог Ягве превратился теперь в единого бога – творца мира и вседержителя.

Следует подчеркнуть, что в иудаизме, таким образом, впервые в истории религии был провозглашен последовательный и принципиальный монотеизм, и не только провозглашен, но и проведен в жизнь. Тенденция к монотеизму существовала и в египетской религии, и в вавилонской, и в иранской, и эта тенденция всегда была отражением политической централизации, самодержавной власти царя. «…Единство бога… – писал Энгельс, – есть лишь отражение единого восточного деспота» ‘. Но эти попытки ввести монотеизм разбивались каждый раз о сопротивление жрецов местных культов и о другие центробежные силы. И если теперь иерусалимскому жречеству удалось установить действительно строгий монотеизм, это объяснялось тем, что жречество Иерусалимского храма оказалось в положении монополистов, у него не было сильных соперников, а цари (персидские и др.) ему покровительствовали.

В духе этой строго монотеистической доктрины редактировались в ту эпоху книги Библии, особенно основные, составлявшие Пятикнижие. Окончательная редакция их относится, как признают все исследователи, к концу V в. до н.э. Тогда же был составлен Жреческий кодекс – одна из важных частей Пятикнижия. Из более ранних книг были тщательно вытравлены всякие следы почитания евреями других богов, кроме Ягве.

Итак, вопреки традиционному церковному взгляду монотеизм у евреев отнюдь не исконное явление, а, напротив, сравнительно позднее.

Обострение классовых противоречий обычно ведет к тому, что господствующие классы ощущают потребность найти для угнетенных народных масс какое-то религиозное утешение, чтобы удержать их от протеста, от борьбы за свое освобождение. В большинстве религий классового общества такое утешение предлагается народу в виде учения о загробном воздаянии, о награде на том свете за страдания в этой жизни. В иудаизме, однако, такое учение е сложилось: эта религия была и осталась связанной целиком с земной, а не с загробной жизнью. Еврейская религия утешала страдающие народные массы иным способом: вместо идеи загробного воздаяния в ней развилось учение богоизбранничестве, особенно резко проявившееся как раз эпоху «второго храма». Если евреи страдают, то виноват в этом, они сами: они грешат, нарушают заповеди бога и бог их за это наказывает. Но они остаются избранным народом; придет время, когда Ягве простит свой народ и вознесет его выше всех народов на земле.

Корни этой идеи богоизбранничества восходят к древнейшей эпохе, когда Ягве был еще племенным богом и, естественно, покровительствовал своему племени. Превратившись впоследствии в единого бога – творца и вседержителя, Ягве не перестал любить и свой «избранный» народ, хотя и сурово наказывал его. Эта идея звучит у всех пророков. Правда, тут возникало существенное логическое противоречие: если Ягве – творец всего мира и вседержитель, то почему он сделал своим избранным народом небольшой, ничем особенным не выделяющийся народ, тем более что этот народ на каждом шагу изменяет ему, Ягве? Но на такое противоречие не обращали внимания (как и вообще в религии противоречия обычно не замечаются).

В послепленную эпоху идея богоизбранничества стала звучать еще громче. Было проведено строгое отделение евреев (иудеев) от всех иноязычных и иноплеменных соседей: крутые меры на этот счет были приняты Неемией, которого царь Артаксеркс назначил в 446 г. до н.э. правителем Иудеи, поручив ему при этом восстановить стены Иерусалима. При нем, с одобрения всех «священников и левитов», «отделили все иноплеменное от Израиля»: были запрещены браки евреев с иноплеменниками, резко ограничено всякое общение с ними. Все не евреи, необрезанные, все, кто не поклоняется Ягве, рассматривались как нечистые язычники.

Эта национальная самоизоляция была средством удержать народ в повиновении, ослабить его протест против классового гнета.

Заимствования из религий соседних народов

Вавилонский плен оставил следы и на самом содержании религиозных веровании евреев. В тексте Библии имеются ясные отпечатки влияния вавилонской космологии и демонологии. Например, крылатые херувимы, часто упоминаемые в Библии, не что иное, как вавилонские керубы, мифические крылатые быки. Ассиро-вавилонский культ Мардука и Иштар отразился в библейском рассказе о Мардохае и Эсфири (книга Эсфирь), когда иудеи спаслись от грозившей им погибели. В память этого спасения будто бы и установлен праздник пурим; в действительности же, как считают исследователи, праздник этот тоже вавилонского происхождения (у вавилонян загмук). Наконец, рассказ о сотворении мира богом, изложенный в первых главах книги Бытия, тоже носит на себе следы влияния вавилонского мифа о начале мира (таблички «Энума-элиш») – Библейское имя первого человека – Адам сходно с именем первого человека по вавилонскому мифу – Адапа.

Впрочем, космогонические представления евреев были путанны и сбивчивы. В первых главах книги Бытия переплетено два разных рассказа о сотворении мира и человека. По одному рассказу, бог создал сначала человека (мужчину), потом посадил райский сад, куда поселил человека, потом решил создать человеку помощника и для этой цели создал разных животных; человек «нарек имена» им всем, однако пригодного помощника среди них не нашел; тогда, наконец, бог создал женщину, взяв для этого у человека во время сна ребро. По другому рассказу, бог творил мир в течение шести дней, из них в пятый день создал рыб, пресмыкающихся и птиц, а в шестой день – наземных животных и в самом конце человека, притом одновременно мужчину и женщину. Расхождений немало и дальше. По мнению Ю. Велль-гаузена, текст второй главы Бытия принадлежит Иеговисту, и он был построен на народных легендах, богатых мифологическими и другими подробностями; более же поздний текст (первая глава Бытия) взят из Жреческого кодекса и отличался сухим догматизмом.

Библейское сказание о грехопадении и о происхождении смерти (бог наказывает первых людей за нарушение запрета вкушать плоды с одного из деревьев) представляет искаженный вариант вавилонского мифа о происхождении смерти. В вавилонском! мифе мотив смерти логически обоснован: он связан с разногласием между богами и с ошибкой первого человека; в библейском же мифе этот мотив логически необоснован: тут один и тот же всемогущий бог дает человеку бессмертие и сразу же его отнимает.

В библейском сказании о всемирном потопе почти до. словно повторяется вавилонский миф о потопе: Ной, спасающийся от потопа в ковчеге, – это вавилонский Утнапиштим. Но и в этом библейском рассказе нарушена логическая связь, которая есть налицо в вавилонском мифе: там бог Эа, вопреки верховному богу Энлилю, спасает от гибели своего любимца Утнапиштима и тем самым не дает погибнуть всему человечеству; в Библии же и гибель и спасение от гибели людей приписано одному и тому же всемогущему богу.

Помимо вавилонского влияния иудаизм испытал на себе влияние, хотя и более слабое, идей маздаизма: с ними евреи должны были познакомиться, находясь под властью персидских царей (VI–IV вв. до н.э.). Вероятно, именно это влияние сказалось в появлении образа злого духа – сатаны, антагониста бога. Первоначально подобный образ был чужд евреям, и в Библии его почти нет. Идея зла выражается в Библии иначе: в виде служения евреев чужим богам, за что их наказывает свой, настоящий бог. Злые духи, посещающие иногда людей, исходят от того же бога. По позднейшему христианскому учению, сатана (дьявол) соблазнил первых людей в раю, уговорив их съесть плод с запретного дерева; но в Библии эту роль соблазнителя выполняет не дьявол, а «змей», который «был хитрее всех зверей полевых». Только в книге Иова выступает сатана, который хочет погубить Иова, сломить его непреклонную праведность, но он делает это с разрешения того же бога. Пророк Захария рассказывает о своем видении, причел вскользь упоминает о сатане, которого он видел «пред ангелом господним». Любопытно, как образ сатаны заместил в одном тексте образ бога: во Второй книге Царств рассказывается, что бог, рассердившись за что-то на израильтян, подсказал царю Давиду устроить всеобщую перепись народа, и за это тут же сам жестоко наказал весь народ, а в Первой книге Паралипоменон, где тот же рассказ переработан в позднейшем жреческом духе, уже не бог, а сатана выступает подстрекателем Давида к переписи. Три всем том идея особого духа зла, противника бога, идея царства зла, по существу, так и осталась чужда еврейской религии.

Вообще вплоть до эпохи «диаспоры» и до сближения с эллинистическими религиозно-философскими идеями иудаизм оставался почти непроницаемым для проникновения отвлеченных метафизических понятий. Представления о загробной жизни, о бессмертии души, о загробном воздаянии и пр. в древнем иудаизме отсутствуют. И божья награда и божьи наказания совершаются здесь, на земле; они постигают если не самого человека, то его потомство.

В связи с обострением классовых антагонизмов в эпоху «второго храма» делались и попытки несколько реформировать религию, больше приспособить ее к новым условиям. Появилась группа «книжников» (соферим), знатоков и толкователей «закона», своего рода религиозных юристов. Эти «книжники», отдаленные предшественники позднейших раввинов, не были связаны с храмовым жречеством и даже, видимо, находились в оппозиции к нему. Они, однако, участвовали в редактировании священных книг.

Период диаспоры

Следующая эпоха истории еврейской религии – это эпоха «диаспоры», то есть рассеяния. Рассеяние – расселение евреев за пределами Палестины, началось еще в годы ассирийского и вавилонского завоеваний (VII–VI вв. до н.э.); в эпоху эллинизма много евреев жило в Египте, Сирии, Малой Азии и в других странах Средиземноморья. Массовая эмиграция евреев имела место после разгрома первого и особенно второго восстания евреев против римского владычества. Еврейские колонии появились чуть ли не во всех средиземноморских странах. После разрушения Иерусалимского храма Титом Флавием (70 г.), после разрушения самого Иерусалима (133 г.) у евреев не осталось традиционного культового центра. Так сложились новые исторические условия, существенно повлиявшие на изменение религии.

В диаспоре возникла прежде всего синагогальная организация еврейских общин. Синагога представляла сопеть и другие следы влияния религии Ирана: по мнению не бой молитвенный дом и в то же время средоточие общественной жизни, своего рода орган общинного самоуправления. Руководили синагогой экономически сильные члены общины, во главе ее стоял архисинагог – из светских лиц. Синагога имела свою казну, свое имущество и доходы, в том числе из пожертвований членов общины, занималась благотворительством, чтобы крепче держать в своих руках неимущих членов общины. В синагогах читали священное писание, толковали его, молились, но не приносили жертв: по незыблемой традиции еврейской религии приносить жертвы Ягве можно только в Иерусалимском храме. Синагоги начали возникать, видимо, в эллинистическую эпоху: самое раннее упоминание о синагоге (близ Александрии в Египте) относится ко второй половине III в. до н.э. Синагоги были не только в диаспоре, но и в Палестине, в том числе и в Иерусалиме. Но особенно большое значение они приобрели после разрушения Иерусалимского храма, так как центр тяжести религиозной жизни иудаизма был перенесен именно на синагоги.

Вторая характерная перемена состояла в значительном усилении взаимовлияния религиозной идеологии иудаизма и эллинистической религиозно-философской идеологии. Поселившиеся в странах эллинистической культуры евреи, как правило, переходили на греческий язык (в самой Палестине, частью в Сирии, Вавилонии они говорили по арамейски, а собственно еврейский язык еще с III в. до н.э. исчез из быта, сохранившись только как книжный и богослужебный язык). Очень показательно, что все книги Библии были в III–II вв. до н.э. переведены на греческий язык; это так называемый Перевод 70 (или 72) толковников – Септуагинта. Перевод был выполнен по почину египетского царя Птолемея II и, очевидно, в основном для нужд многочисленного еврейского населения диаспоры, уже не понимавшего по-еврейски, а также и для неевреев, видимо интересовавшихся их религией. Появление греческого текста Библии содействовало сближению еврейской и эллинистической религиозной философии, а отсюда возникают синкретические религиозно-идеалистические системы (Филон Александрийский, позже – гностицизм), которые оказали существенное влияние на выработку христианского учения.

продолжение

—PAGE_BREAK—

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.