Судебная реформа правовое сознание и обвинительный уклон

Судебная реформа, правовое сознание и обвинительный уклон

В ходе реформы судопроизводства в Российской Федерации предполагаются изменения в разных его областях: в организации судебной системы (например, введение суда присяжных), в профессиональном статусе судей (институт мировых судей, пожизненное избрание), в процедуре вынесения приговора (“двухэтапного” формирования приговора — присяжными и судей) и т.п. Эти и другие планируемые новации не могут не затрагивать систему профессиональных (Ценностных) ориентации судей, или на языке психологии систему психологических установок. Изменение системы профессиональных психологических установок судей (их позиций, взглядов, отношений, мнений, оценок) в ходе судебной реформы предполагает приближение к идеалу беспристрастному и объективному рассмотрению дел, принятию решений (приговора, постановления) независимо не только от внешних, но и от внутренних воздействий — от собственных симпатий или антипатий. Но может ли судья уберечь себя, свое сознание от этого “внутреннего” влияния, и в частности от возникновения антипатии к подсудимому? К сожалению, практика свидетельствует, что не только следователь, который составляет обвинительный акт, не только прокурор, обвиняющий подсудимого в совершении преступления, но и судьи не свободны от такого “внутреннего” влияния.

Взгляд на феномен “обвинительный уклон” глазами судьи.

Большинство из опрошенных судей (83% из 340 человек) полагают, что они могут без особых проблем отбросить свои симпатии — антипатии и быть беспристрастными, рассматривая то или иное дело. Не будем спорить, легко ли можно подавлять установки, которые часто не поддаются контролю сознания человека (особенно фиксированные оценочные установки). У психологов на этот вопрос есть вполне однозначный ответ. Важно другое: и среди юристов, и среди широкой общественности бытует мнение, что в судебной практике существует феномен “обвинительный уклон”, заключающийся во взгляде на подсудимого (чья вина еще не доказана судом) как на человека, безусловно свершившего данное преступление. При этом одни полагают, что это явление в судейской практике достаточно распространенное, другие — что менее частое. Этому феномену посвящены монографии, в которых авторы-ученые высказывают собственное мнение по данному вопросу. Но каково мнение на этот счет самих судей? Насколько, по их представлению, выражен обвинительный уклон в их практике?

Для выявления позиций судей в отношении к обвинительному уклону в их практике, были исследованы 74 судьи (члены Верховных, краевых, областных судов, т.е. стоящие по своему статусу выше народных судей). На вопрос анкеты, считают ли они, что в практике народных судей встречается обвинительный уклон, 2/3 испытуемых выразили убеждение, что в профессиональной деятельности большинства народных судей это явление очень заметно. На вопрос, встречается ли в практике вышестоящих судей обвинительный уклон, 34% испытуемых (фактически относящихся к этой категории судей) утверждали, что обвинительный уклон не свойственен такой категории судей, и только 8% опрошенных ответили, что это явление у судей вышестоящих судов встречается часто. В ответ на вопрос: наблюдается ли в их собственной практике обвинительный уклон, 85% полностью его отрицали или отметили, что данное явление в их практике встречается чрезвычайно редко.

Таким образом, формально признавая существование обвинительного уклона с судебной практике, судьи отрицали его в собственной профессиональной деятельности.

Если же эти данные сопоставить с мнением судей о том, что при рассмотрении дела они могут быть объективными, то возникает вопрос; действительно ли существует обвинительный уклон в практике судей, если сами судьи за собой это не замечают? Может быть, это миф, рожденный позицией тех людей, которые оказались неудовлетворенными решением суда? Предположение такого рода имеет основание, хотя бы по той причине, что до сих пор не было проведено специально организованных экспериментов, которые объективно зафиксировали бы этот феномен, и показали (с математической точностью) степень его выраженности и распространенности.

Экспериментальное измерение обвинительного уклона.

Исходя из важности и значимости ответа на поставленные выше вопросы с точки зрения, как оценки правосознания судей, так и позиции тех, кто указывает на наличие у судей обвинительного уклона, поставлена задача исследовать эту область правосознания судей (их психологические установки на подсудимого) с использованием специального инструментария. Его выбор зависит от сущности анализируемого феномена.

Обвинительный уклон (“презумпция виновности” ) есть проявление позиции: данный подсудимый вероятнее всего совершил вменяемое ему преступление. поскольку “позиция”, как и “мнение”, “отношение”, “оценка” суть психологическая установка, то для выявления “презумпции виновности”, ее наличия или степени выраженности необходим психологический инструментарий. Таким инструментом является тест СОУЛ (“система оценочных установок личности” ), представляющий модификацию известного на Западе теста “семантический дифференциал”. Тест СОУЛ разработан в соответствии с основными международными требованиями тестологии, прошел профессиональную экспертизу в ходе подготовки к публикации в “Психологическом журнале” материалов о структуре, надежности и валидности (обоснованности использования его при исследовании психологических установок типа “обвинительный уклон” ). Данный тест позволяет выявить не те позиции, взгляды (установки), которые субъект хотел бы показать экспериментатору, но — с помощью специальной процедуры — те, которые фактически влияют на его поведение, хотя и не обязательно осознаются им. Поступки человека определяются не только теми мотивами, которые осознаются им, но и его собственными мотивами, которые находятся в сфере подсознания и о существовании которых человек может не знать, хотя они определяют поступки людей. В аналитической психологии К. Юнга это положение общепринято, а юридическая практика знает множество примеров неосознаваемых мотивов, которые получили название неопределенного умысла. При этом следует иметь ввиду, что установка на какой-то объект на уровне сознания может иметь один знак (например, отрицательный), а на уровне подсознания — другой. И тогда человек искренне говорит: “Я это осуждаю, считаю, что это плохо”, а фактическое его поведение строится так, что проявляет его позитивное отношение к этому объекту. Возможно также одинаковое отношение к объекту и на уровне сознания и на уровне подсознания (обычно это объекты, относящиеся к общепринятым ценностям типа “друг”, “любовь” или общепринятым антиценностям типа “враг”, “преступник” ), Но поскольку профессиональное поведение опытного специалиста во многом стереотипно (знакомые операции осуществляются “механически”, “автоматически” ), оно в значительно большей степени, чем мы полагаем, регулируется подсознанием. сознание же в этом случае лишь “объясняет” отличие поведения от сознаваемой установки. Следовательно, для выявления истинных детерминант того или иного акта поведения следует выявлять не только осознаваемые самим субъектом установки, но и прежде всего те, которые определяют его поведение помимо его воли и желания (например, помимо желания быть “объективным” ). Вот почему приведенные выше данные опроса судей следует рассматривать весьма критично: испытуемые предъявляли экспериментатору свои осознаваемые установки (в случае отсутствия умышленного обмана), которые не всегда совпадают с неосознаваемыми. Именно поэтому для исследования выбран инструмент, позволяющий выявить у испытуемого те установки, которые определяют его поведение и не обязательно им осознаются. по этим же причинам испытуемым при тестировании было сообщено, что изучается их ассоциативное мышление, что в прочем, в определенной мере тоже соответствует действительности.

Все исследование состояло из трех этапов: на первом исследовались судьи (257 человек), на втором — по аналогичной программе — их коллеги (прокуроры, адвокаты), а также неюристы. Поскольку эти исследования проводились в 1989-1990 г. г., то на третьем этапе, в конце 1992 г., была исследована еще одна группа судей в 115 человек.

При исследовании первой выборки судей (257 человек) определялась установка (знак положительное или отрицательное отношение — и степень выраженности) на объекты разной категории: на те, к которым у большинства людей одинаковое отношение либо положительное (“друг”, “солнце” ), либо отрицательное (“враг” ,” тяжелая болезнь” ,” слякоть” ); ко второй категории были отнесены те объекты с которыми испытуемые должны были себя отождествлять: “судья”, “зональный судья”, “я”, “человек”, “народный заседатель”; к третьей — объекты, связанные с судебным процессом (профессиональной деятельностью испытуемых): “адвокат”, “прокурор”, “подсудимый”, “потерпевший”, “свидетель”; к четвертой — объекты, обозначающие должностных лиц, с которыми судья вступает в общение менее часто: “начальник отдела юстиции”, “начальник милиции”, а также объекты “власть” и “преступник”.

В ходе тестирования — выявления действительных установок на эти объекты — по специальной программе, заложенной в ЭВМ, определялось: 1) каково знак установки у данного испытуемого на каждый из этих объектов, т.е. каково фактическое отношение — положительное или отрицательное; 2) каково степень выраженности этого отношения — в 36-бальной шкале: от +18 (максимально положительная установка на данный объект) до -18 (максимально отрицательная установка).

Структура профессиональных установок судей (иерархия ценностей).

В табл. 1 представлены данные, полученные в первой группе судей. Объекты расположены иерархично: от тех, к которым самое положительное (по сравнению с другими) отношение, до объектов, к которым самое отрицательное отношение.

Иерархия профессиональных и общепринятых ценностей у судей (в баллах)

Группы

Исследуемые объекты

Баллы

 

I

Солнце

15,64

 

 

Друг

15,26

 

II

Человек

12,09

 

 

Судья

9,96

 

 

Я

9,47

 

 

Народный заседатель

8,37

 

 

Зональный судья

8,31

 

III

Адвокат

5,84

 

 

Свидетель

5,09

 

 

Следователь

5,07

 

 

Прокурор

4,34

 

 

Потерпевший

3,39

—PAGE_BREAK—-PAGE_BREAK—

Адвокат

5,8

5,3

8,1

7,8

Судья

10,0

8,2

4,0

3,1

Прокурор

4,3

10,7

0,7



Подсудимый

-6,7

-9,4

-4,5

-7,8

Враг

-8,9

-12,0

-6,5

-12,0

Тяжелая болезнь

-15,5

-15,4

-8,4

-13,8

Преступник

-9,2

-9,9

-6,7

-14,8

Сумма(е) разностей(d)

d=23,8

d=21,7

d=40,1



 

2-5

3-5

4-5

 

В принципе тот факт, что у прокуроров отношение к подсудимому резко негативное (-9,44), не вступает противоречие с официальным статусом прокурора в судебном процессе; если эту установку и можно назвать обвинительным уклоном, то ее существование объясняется официальным положением прокурора (хотя он и должен руководствоваться законом о том, что никто не может быть признан виновным иначе как по приговору суда). Поэтому признаем естественным, что прокурор имеет более выраженную негативную установку на подсудимого, чем судья.

Большее удивление вызывает негативная установка на подсудимого у адвокатов. Хотя она выражена слабее (-4,54), чем у судей (-6,71) и тем более прокуроров (-9,44), результаты таковы: у большинства исследуемых нами адвокатов также наблюдается негативная установка на подсудимого. Юристы, с которыми консультировались по данному факту, нашли практически однозначное объяснение этому. Однако нас больше интересует тот факт, что обвинительный уклон, установка на подсудимого, как на преступника — это характерное только для судей, но и для других юристов, участвующих в судебном разбирательстве. Причем судьи по этой характеристике занимают промежуточное положение между прокурорами, имеющими более выраженную установку на обвинение, и адвокатами, у которых эта установка слабее.

Обвинительный уклон у судей: “норма” или “патология”?

Как следует из полученных на репрезентативной выборке судей валидным методом данных, подавляющее большинство судей априори смотрят на подсудимого как на лицо, совершившее вменяемое ему следователем преступление. Иначе говоря, более 80% судей “заражены” обвинительным уклоном. И сразу же возникает законный вопрос: как с этим бороться, как “лечить”?

Однако прежде чем “прописывать” лекарство (а психологическая наука обладает большим арсеналом средств психотерапевтического воздействия на психологические установки), вероятно, следует выявить причины этого явления, с тем чтобы воздействовать не на следствие, а на детерминанты.

“в этом безусловно виноваты сами судьи”; “все определяется позицией самого судьи, его отношением к участникам процесса”; “если судья будет объективным, то не будет и обвинительного уклона” — таков взгляд многих юристов (судей в том числе) и неюристов на фактор “необъективности” судей. отсюда и традиционные “рецепты”: необходимо формировать правосознание судей, убеждать судей быть беспристрастными объективными. Но это — паллиатив, поскольку возникновение обвинительной тенденции у судей не зависит от их воли, желания или нежелания быть объективным! Для подобного утверждения есть все основания: механизм формирования фиксированных установок (аттитюда), как правило, не поддается контролю сознания субъекта.

Опуская теоретический анализ этого механизма, проиллюстрируем его действие на практике. Предположим, что контакт с такой-то категорией людей (определенной профессии, или социального положения, или возраста, или пола, или определенного имиджа…) всегда (практически всегда, за редким исключением) приводил к таким-то результатам (приятно, или неприятно, или с выгодой, или с ущербом, или…). В результате таких многочисленных совпадений (собственного опыта, нередко подтверждаемого и опытом наших знакомых) у нас вырабатывается как бы условно-рефлекторная связь (реакция на таких людей): человек данной категории такой-то результат (ощущение). Со временем эта связь вырабатывает у нас определенный стереотип в отношении людей данной категории, что позволяет реже ошибаться в прогнозировании, допустим, их поведения. И тогда при встрече с представителями данной категории мы знаем, как себя вести, ибо мы уже “привыкли” к появлению таких-то результатов. И мы готовы к ним, готовы действовать определенным образом. “Готовы” — это и есть сущностная характеристика (фиксированной) установки, которая формируется по этому механизму: частое совпадение двух явлений — условно рефлекторная связь стереотипная реакция — готовность реагировать при очередном возникновении одного изъявлений. Теперь перенесем этот алгоритм формирования любой психологической (фиксированной) установки на возникновение ее частного вида обвинительной установки.

Судья видит подсудимого (или пока — обвиняемого). О чем говорит личный профессиональный опыт судьи (и плюс опыт его коллег, его знакомых)? Он свидетельствует: в подавляющем большинстве случаев люди, которых следствие обвиняло в преступлении (т.е. люди из категории “подсудимые” ), оказывались преступниками на самом деле. Исключение может быть в одном случае из 100 (или реже). Следовательно, в сознании судьи (а может быть, в подсознании?) вырабатывается условно-рефлекторная связь между двумя явлениями: появление подсудимого появление преступника. Эта условно-рефлекторная связь, формируемая помимо воли человека, образует определенные стереотипные реакции судьи на любого подсудимого. Поэтому при встрече с очередным представителем данной категории людей (“подсудимыми” ) у судьи уже есть стереотипная реакция, которая возникла вполне естественно, по всем законам психологии, независимо от его “морально облика”, независимо от того, холерик он или сангвиник, мужчина или женщина, член какой-либо партии или беспартийный и т.п.

Стереотипы формируются как реакции на условный рефлекс, который в свою очередь формируется в зависимости от частоты совпадений явлений. Частота же зависит от опыта самого субъекта и интериоризированного им опыта людей из ближайшего окружения.

Следовательно, обвинение судьи в том, что его психика функционирует по законам психологии, психофизиологии, нейрофизиологии, необоснованно. Не следует винить его в том, что у него выработалась стереотипная негативная реакция на подсудимого, в том, что у него обвинительный уклон. Только у людей с нарушенной психикой их личный опыт не ведет к формированию стереотипных реакций. И еще у одной категории людей, о чем речь ниже.

Кроме фактора “частота совпадения явлений” (личного опыта), включающего механизм образования обвинительной установки, на возникновение последней влияет психогенный фактор — закон.

Современное законодательство построено таким образом, что следование ему не может не сформировать у судей обвинительной установки до начала рассмотрения дела по существу. Основание для подобного утверждения — в психологическом анализе ряда уголовно-процессуальных норм.

Закон обязывает судью предварительно знакомится с делом. И в этом есть практическая необходимость. Но поступившее в суд дело содержит односторонний взгляд на обвиняемого только со стороны обвинения. Процесс же чтения аргументов только одной стороны формирует помимо воли читающего соответствующую установку. Сказанное или прочитанное слово влияет не только на сознание воспринимающего субъекта, но и на его подсознание (этим объясняется фактическое положение печати как “четвертой власти” ).

Закон обязывает судью оценить, “содержит ли деяние, вменяемое в вину обвиняемому, состав преступления” (ст. 222 УПК РСФСР), т. е имеет ли деяние признаки конкретного вида преступления. Ответив положительно: “да, в деянии обвиняемого есть признаки данного конкретного преступления”, судья уже не может быть беспристрастным. Это — презумпция виновности. Безусловно, судья понимает, что в ходе судебного разбирательства все это может быть опровергнуто. Но сейчас “да, по всем признакам это деяние преступно”. Анонимный опрос судей показал, что большинство из них подтверждают формирование этой установки на этапе знакомства с делом (раньше — “на этапе предания суду” ).

Закон обязывает судью до рассмотрения дела по существу сделать “вывод о достаточности доказательства для рассмотрения…” (ст. 230 УПК РСФСР). Доказательства чего (не только “для чего?”, но и “чего” ?)? Очевидно, доказательства виновности. Следовательно, закон требует от судьи сделать вывод о достаточности доказательства виновности (для рассмотрения по существу) еще до рассмотрения дела в судебном разбирании. Следовательно, сам закон требует, чтобы у судьи уже на этом этапе сформировалось мнение о достаточности или недостаточности доказательств виновности обвиняемого. И не важно — для каких целей. Важно, что закон требует формирования четкой позиции, т.е. формирования установки на виновность или невиновность еще до рассмотрения дела по существу.

Закон обязывает до судебного разбирательства оценить пункты обвинения, с тем, чтобы “исключить из обвинительного заключения отдельные пункты”, а также “применить уголовный закон о менее тяжком преступлении” (ст. 227 УПК РСФСР). И здесь — требование предварительной оценки содеянного (тяжкое или легкое), требование иметь мнение (установку) в отношении содеянного подсудимым.

Закон обязывает судью получить предварительную информацию о личности подсудимого. При негативной характеристике обвиняемого он обязывает судью быть более суровым независимо от обстоятельств дела (ст. 39 УК). Иначе говоря, закон обязывает судью формировать у себя заранее обстановку на подсудимого и оценивать его деяние, в том числе и через призму “личности виновного”. (ст. 37 УК РСФСР).

И последнее. По сложившейся практике обвинительное заключение оглашает не обвинитель(условно — “автор” этого документа), а судья. Сохранить в этом случае нейтральность и избежать персонификации с читаемым документом психологически весьма трудно.

В итоге психологический анализ нормативных текстов показал: нормы УПК выступают в качестве психологического фактора, детерминирующего возникновения у судьи (еще до выяснения всех обстоятельств в ходе состязания сторон) определенной позиции, мнения, точки зрения, т.е. оценочной установки. И такая позиция должна сложиться при анализе материалов только одной стороны. Избежать ее возникновения можно лишь одним способом, читая эти материалы, иметь заранее негативную установку на результаты, представленные в обвинительном акте. Так и поступают многие из тех 20% судей, у которых не выявлена при тестировании обвинительная установка. Они сообщали психологу, что изначально “скептически”, “с недоверием” относятся к аргументам, представленным в обвинительном акте (заключении). Правда, при этом они не выполняют требования указанных выше статей УПК.

И еще один фактор способствует формированию у судьи негативизма к подсудимому. Его следовало бы назвать “социальным”, поскольку судья является не только профессионалом-юристом, но и членом общества. В этой связи представляется интересный вопрос: как относятся к подсудимому неюристы?

По описанной выше программе проведено тестирование 30 испытуемых (бухгалтеров, библиотекарей, других неюристов) с предварительным информированием их о правовом статусе обвиняемых, подсудимых, преступников и т.п. Полученные результаты показали (табл. 3), что и у неюристов также выражена негативная установка на любого подсудимого (-7,8 балла).

Подобная оценка подсудимого неюристами в данном случае базируется не столько наличном опыте, наблюдениях за трансформацией “подсудимого” в “преступника” (как у судей), сколько на укоренившейся в обыденном сознании членов нашего общества установке типа: “если взяли — значит за дело”. Подобная установка имеет глубокие корни в общественном сознании, происхождение ее тесно связано с историей становления нашего государства.

Большой интерес представляет сопоставление иерархических структур всех четырех категорий испытуемых. Оказалось, что неюристы меньше всего отличаются по своим установкам от прокуроров (сумма разностей равна 21,7), а больше всего — от адвокатов (d=40,1). Иначе говоря, по своему отношению к перечисленным объектам они ближе к прокурорам, чем к адвокатам.

Таким образом, возникновение обвинительной установки судей опирается как бы на три основания: одно — генетически более раннее (как результат воспитательного воздействия общества тоталитарного режима), объединяющее юристов и неюристов. Два других — более позднее: одно — на студенческой скамье (при формировании уважения к закону), а другое — в кресле председательствующего.

Из сказанного следует: нельзя винить судей в существовании у них (в их подсознании, а иногда и в сознании) негативного отношения к подсудимому, которое возникает часто помимо их воли. Более того, примерно половина из этих судей искренне не подозревала у них наличия у них такой психологической установки и убеждалась в этом только после беседы с психологом. Но подсудимому от этого не легче. Снять обвинение с судьи — не значит оправдать его стереотипные реакции на подсудимого. Отсюда третья проблема — после диагностики (установления факта распространенности “болезни” ), после определения генезиса (установление причин, независимых от самих судей) — проблема нейтрализации (не предупреждения!), инактивации (не уничтожения!) обвинительной установки. Нельзя сознанием подавить то, что действует помимо сознания (кроме психоанализа — вида психотерапии).

Подведем итоги сказанному. Несмотря на отрицание большинством судей в их практике обвинительного уклона, в настоящем исследовании экспериментально доказано, что более 80% судей априорно рассматривают любого подсудимого как преступника (безотносительно к существу дела). Данный феномен зарегистрирован на репрезентативной выборке инструментарием, надежность и обоснованность которого прошла соответствующую апробацию и экспертизу специалистов.

Возникновение обвинительной установки в структуре ценностных ориентаций личности судьи детерминированно факторами, влияние которых практически не контролируется сознанием судьей. Наличие обвинительного уклона не определяется какими-либо характерологическими (или моральными) особенностями личности судьи. Более того, в сложившейся практике отсутствие обвинительного уклона исключение из правила.

Объяснение возникновения обвинительной установки у судей не тождественно оправданию существования подобного явления, с которым, безусловно, необходимо бороться, но средствами, которые вытекали бы из психологической сущности феномена. вытекали бы из психологической сущности феномена. Но эти взгляды могут оказаться неэффективными, если сохранять прежние взгляды: обвинительный уклон — это редкое явление, связанное с недобросовестным отношением судьи к своим обязанностям.

Список используемой литературы:

“Государство и право” (журнал) Москва “Наука” 3/1994

Уголовный кодекс Москва, Юридическая литература 1994

Методичка АЭП, Пашинский А. И.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.